Огонь и сталь

Третья птица, самая яркая, так и осталась сидеть у Эйдена в ладонях.

– Третий феникс нашел человека с такой же светлой душой, как и у всех огненных птиц…

– И вселился в него, – догадался Норд, его восхищению не было предела.

– Да. Тот человек стал править всей землей, всеми континентами. Честно и благородно. Мог даже делиться частичкой своей магии – так и появились люди Огня. Он стал тем фениксом, которого чуть не потерял мир.

– Но? – Норд стал предчувствовать неладное, когда Эйден замолчал.

– Но люди одержимые завистью и злобой напали и на него, пытаясь завладеть силой феникса, – Эйден резко сомкнул ладони и птица потухла. – Они убили его. Вырезали сердце, думая, что именно оно и хранит огненную магию.

– И что дальше? Они заполучили ее?

– Нет, они ушли ни с чем. Феникса в том человеке уже не было, он передал эту силу своему новорожденному сыну, как известно, у всех младенцев чистые души. У каждого, чья душа была так же чиста, на спине появлялся облик феникса – метка, была подвластна магия.

Норд воодушевился, расправил плечи:

– Значит, твоя душа…

– Нет. Моя не чиста.

– Тебе не просто так дарована эта сила.

– Я боюсь, что однажды метка сотрется, меня поглотит огонь, боюсь не возродиться, так как делал много того, что не подобает фениксу.

– Я так не думаю. Послушай… – Норд хотел дотронуться до плеча Эйдена, попытаться приободрить его, но тот перехватил его за запястье и сильно сжал.

– Что с тобой не так, Норд? Ты должен меня ненавидеть, как и все.

Острая боль стрельнула в руку Норда, кожу разъедало под ладонью феникса. Парень сморщился, скрипя зубами, руку свела судорога. Эйден разжал ладонь, а на ее месте краснел и кровоточил ожог, появились волдыри. Норд прижал к себе пораженную руку, стискивая зубы и сдерживая громкий рык.

Растерянный Эйден отшатнулся от него, точно оглушенный чем-то тяжелым. На его лице промелькнул страх, а затем и паника.

–Мама! Папа! – горло саднило, но отец уже не откликался. Слышен был только утихающий крик матери.

Огонь заволок все вокруг, замок рушился, трещал и скрипел, слезы полились ручьем по щекам от страха, едкого дыма и запаха плоти. Руки пылали, кожу жгло, но это не прекращалось. Он не знал, как это остановить.