Спираль смерти

 – Не бойся, я тебя поймаю!

Ага, как же испугаешься с ним! Я перекинула ноги, уже думая о том, как хорошо будет в сильных и нежных руках Давида, но все пошло не так. Моя длинная брючина как-то странно закрутилась вокруг турника, и я повисла в еще более неудобной позе. Пытаясь высвободить ногу, я подтянулась, но тут одна из цепей, на которой удерживался турник, оборвалась и чуть не грохнулась. Кстати, цепь, пролетая мимо, едва не снесла мне голову. Сердце неприятно екнуло. Брючина никак не хотела высвобождаться.

– Давид, чашки, сон! Уведи всех со сцены! – крикнула я, пытаясь все-таки высвободить ногу.

Кивнув, Давид громко заявил:

– Под сценой что-то есть! Может быть бомба.

Что началось! Всех присутствующих как ветром сдуло. Причем ураганным.

– Ты сама спрыгнешь или тебе помочь? – несколько раздраженно спросил Давид, вновь оборачиваясь ко мне.

– Тоже сойдите со сцены, – попросила я.

– А как сон, чашки и сцена связаны? – поинтересовалась Лилит, спускаясь вниз вместе с Давидом.

– В моем сне бились чашки. А сейчас я поняла, что сцена рухнет.

– Рухнет?! – переспросила Лилит, словно сомневалась в моем душевном здравии.

Я не ответила только потому, что треклятая брючина порвалась, и я все-таки упала. Даже взвизгнуть не успела, не то, что съязвить.

Холодная рука нежно обхватила меня за талию. Всего лишь мгновение, а я уже сижу на коленях Давида. Все-таки поймал. Приземлился он по-кошачьи тихо. Я затаила дыхание.

– Ты права, – негромко признал он.

– В чем на этот раз? – не очень дружелюбно поинтересовалась я.

– В том, что сцена действительно на соплях держится. Как вы на ней танцевали? Хотя… – Давид призадумался. – Короче, кто-то очень добрый кое-что подвертел и подорвал под сценой, поэтому твое падение было завершением. Вдобавок вам специально цепи отвязали. Значит, избавиться хотели от нескольких людей…

– Либо проверить! – вдруг дошел до меня ужас происходящего. Видимо страх в моих глазах так четко читался, что Давид попытался меня успокоить, что ничего страшного не случится.

Я вздохнула, а Давид легко спрыгнул со сцены. Он сделал это очень изящно и весьма тихо, что невозможно для парня, который еще на руках и девушку удерживает. Зато сцена наконец-то обрушилась, после падения на нее турника, на котором я выполняла сложные элементы.

– Спасибо! – поблагодарила я.

– Это самое малое, что я сделал для тебя, – проговорил Давид, думая о чем-то, о своем.