Спираль смерти

– А что ты любишь больше всего?

– Да когда что. Утром пить чай, вечером принимать прохладный душ, днем вкусно поесть. Ну и так, по мелочи, – я усмехнулась. – Я люблю читать, играть на гитаре, сочинять песни, смотреть сны…

– Какие фильмы тебе нравятся?

Вопросы сыпались один за другим. Я так и не смогла понять на каком из них, я заснула.

***

Холод. Жуткий холод и страх. Темно. Только звуки. Кто-то кого-то догоняет. Подворотня. Я бегу туда и вдруг…

Алые брызги крови прямо перед моими глазами, а потом упавшее тело и поворачиваясь, я вижу Давида.

Резко сев на кровати, я перевела дыхание. Сон. Просто страшный сон. Ничего страшного. Этот сон ничего мне не предвещает. Все хорошо.

Дверь в мою комнату глухо открывается, и на полу я вижу бледного Давида, который истекает кровью.

***

– Нет! – короткий вскрик и я вскочила с кровати.

Сердце бешено стучало. Я не понимала где реальность, а где сон. Было страшно и очень холодно.

– Не бойся, я с тобой! – прозвучал спокойный и уверенный голос.

Давид стоял в самом темном углу комнаты, поэтому я его не рассмотрела. Он сел на краешек кровати и крепко обнял меня. Его холодная кожа стала действовать успокаивающе, но моя истерика все-таки прорвалась наружу. Из глаз потоком хлынули слезы.

– Ты плачешь?! – несколько удивился он.

Я замотала головой, отчаянно пытаясь вытереть лицо, но слезы продолжали течь. Страх словно сковал сердце, отчего становилось только больнее. Мне хотелось быть сильной и бесстрашной, но ничего не получалось.

Его рука погладила меня по голове, как маленького ребенка, а потом мягкий голос произнес:

– Расскажи мне, что тебе приснилось. Что-то страшное? Расскажи.

Видимо мольба в его голосе, меня несколько успокоила, и я произнесла, хотя и постоянно заикалась не в силах совладать с собой:

– Сон во сне. Такое бывает, но редко. Я дважды увидела тебя мертвым, – я тяжело вздохнула, чувствуя, как Давид по-прежнему крепко меня обнимает. Он мне определенно нравится. Так хорошо рядом с Давидом.

– Это к чему-то плохому? – как можно спокойнее спросил он, но в его голосе я услышала плохо скрываемую панику.

– Это к счастью, – честно ответила я.

– А почему тогда ты плачешь? – в его голосе прозвучало столько тепла и нежности, что я решилась опять-таки честно признаться:

– Сон оказался слишком страшный. На психику давит… а она у меня и так ни к черту…

Давид рассмеялся. Звонко и беззаботно. Теперь он мне казался еще более прекрасным.