Истории стеклянного города. Детективное агенство «Глаз»

– Тебе не кажется, что я уже достаточно взрослая, чтобы меня воспитывать?

– Воспитывать? Нет уж, увольте от такой участи. Но твои мешки под глазами и усталость влияют на работу. Мне ещё не хватало, чтобы клиенты думали, что я тут мучаю тебя. Ты же на несвежее умертвие похожа! – возмутился Лекс, нервно дёргая ушами.

Невольно Жасмин захихикала, смотря на эти подёргивания. Её друг всегда был несдержан, сказывалась примесь крови гномов в богатой родословной полуэльфа.

На первом этаже зазвенел колокольчик открывшейся двери.

– Вот именно об этом я и говорю – наставил он на неё тонкий палец – От недосыпа ты вся дёрганая уже стала. Так… Всё, я решил… – парень с абсолютно серьёзным видом хлопнул по столу раскрытой ладонью.

«Сейчас будет играть роль старшего брата, опекуна, отца, матери и всех родственников вместе взятых». Жасмин горестно вздохнула, приготовившись слушать новый поток нравоучений.

– Значит так. Сразу же после встречи с ювелиром я закидываю тебя в экипаж, и самолично отвожу домой.

Склонив голову, Жасмин слушала поток нотаций, всё тоже и всё о том же. «Сколько можно? Ты себя не ценишь… и так далее и тому подобное». Бла, бла, бла. Старая пьеса о главном, отрепетированная и выученная ещё со времён обучения в Академии.

– Что, всё так плохо, да? – Жасмин села поближе, облокотила подбородок о ладошку и лавандовыми глазами проникновенно посмотрела на друга – Совсем женщины не те пошли, да? Что вчера было не так? Она замужем и вас застукал её муж? Или она, да сохрани Берегиня, оказалась аристократкой? О белая магия, только не говори, что она оказалась нагом? О великая богиня, как же я тебе сочувствую. – Жасмин прикрыла рот ладошкой, выдавая высшую степень сострадания к другу.

Лекс в полном недоумении смотрел на тираду подруги, округляя и так большие глаза по мере поступления всё более и более нелепых предположений от партнёра.

– Издеваешься? – спросил он на удивление спокойным голосом.

– Ага – озорная улыбка окрасила утончённое личико девушки.

– А к лархам – махнул он рукой, по-настоящему обидевшись – я тут о её здоровье пекусь, а она?

– Так перестань печься, и так уже румяный до невозможности.