Когда проигрыш дарит любовь

Фрейлины ушли, оставив после себя шлейф дорогих духов и синяки в самых пикантных местах. Зато в среду фрейлин в его постели было уже трое. Еле выгнал. Ночь четверга провел в покоях короля Джонатана, спасаясь от маркизы. Джонатан, услышав его рассказ, ржал как конь, но сжалившись над другом и будущим родственником, позволил переночевать в гардеробной на матрасе. И вот теперь Лизи. Лиам скинул простыню и вновь опустился в ванну. Быстро вымыл волосы и встал. В дверь постучались и юноша, вздрогнув, посмотрел на нее, словно за дверью стояло какое-то страшное чудовище.

– Ваша светлость, это я – Джером, – услышал он голос старого слуги и расслабился.

– Входи, – Лиам упал в кресло. Старый слуга вошел в комнату, держа в руках одежду графа.

– Ваша светлость, я вот тут принес. Отобрал самое лучшее для свадьбы.

– Джером, ты можешь не волноваться. Король и королева обо всем позаботились. Ты пойди, отдохни, а потом иди в церковь.

– Если ваша светлость не против, то я хотел бы помочь вам собраться на вашу свадьбу, – попросил слуга.

– Конечно, Джером, – Лиам мгновенно согласился. – Мне тоже будет приятно, – Лиам скинул простыню, и слуга быстро помог ему одеться. Джером поправил кружевной воротник рубашки, помог застегнуть бархатную куртку. Лиам не дожидаясь помощи от слуги, быстро натянул сапоги. Джером принес меч, и после, накинув на плечи юноши плащ, скрепил его серебряной пряжкой.

– Видела бы вас сейчас ваша матушка, – с дрожью в голосе сказал старый слуга.

– Что толку в моей красоте, Джером. Лучше бы вместо красоты, господь дал бы мне немного денег, чтобы я мог заплатить наемникам. И может немного удачи, чтобы мои мечты сбылись. Мои земли заброшены, мой замок приходит в упадок. Я хотел жениться на любимой девушке, но даже это мне не позволено. Я должен жениться на племяннице короля, на которую и смотреть-то не могу и не хочу.

– Говорят, что принцесса Дарина была первой красавицей королевства, – тихо сказал Джером.

– Возможно, ее мать действительно была первой красавицей королевства, но в этом случае дочь ничего не взяла от матери. Ну, может кроме роскошных волос, – Лиам вспомнил, как это золотое великолепие струилось по его рукам подобно солнечным нитям.

– Стерпится – слюбится, – философски сказал Джером.

– Одно хорошо, что скоро я уезжаю, – ответил на реплику слуги Лиам.