Преданная сердцем

– Что случилось после того, как я и Лерфер исчезли?

Я подумала, что ответит опять же новый ректор, но это сделал Айзек, смотря мне в глаза.

– Все, кто находился под влиянием Лерфера, начали приходить в себя. Они помнили, что произошло, но никак не могли этому сопротивляться. В дальнейшем началось постепенное восстановление, – в его глазах читается тревога, – тебя, Амели, и Лерфера искали в четырех провинциях, потому что сложно было поверить, что вы переместились в другой мир. Но так и не нашли.

– Вчера о вашем возвращении я доложил императору и всем вышестоящим, – продолжил ректор, когда Мэйнард закончил говорить.

– Хорошо, – хотя мне всё равно, – а тете? Ей вы сказали? Боюсь, что она места себе всё это время не находила. Не хочу, чтобы она тревожилась ещё.

Ректор Грэм бросает взгляд полной растерянности на Айзека, и моё сердце сжимается от плохого предчувствия. Почему он так смотрит на него?

Айзек сжимает кулаки, зубы стиснуты, да и вид такой, словно он хочет ринуться в бой.

Мистер Грэм кашляет и прочищает горло, а потом очень тихим и успокаивающим голосом начинает говорить:

– Амелия, не хотелось бы сразу сообщать вам… Тем более после всего, что вы пережили, но… Вашей тети больше нет.

Его слова эхом доносятся до моего слуха. Если бы я не сидела, то точно уже упала. Не понимаю смысла его слов. Вернее, не хочу понимать. Стук сердца отдается в ушах, и я не слышу тех слов, которые продолжает говорить ректор Грэм.

– Что? – выдавливаю я.

– Ваша тетя, Амелия, умерла через восемь месяцев после вашего исчезновения, – повторяет он, – мне жаль, что вы узнали об этом так.

В глазах накапливаются слёзы от осознания происходящего, сердце падает, а дыхание перехватывает. Чувство, будто я снова разучилась делать обычные вдохи и выдохи. У меня напрягаются мышцы живота.

Моя тётя умерла… Её больше нет. А я это пропустила. Как же так…

Мои руки обхватывает рука Айзека. Парень опустился передо мной на корточки и что-то говорит, заглядывая в глаза.

–… сделай вдох, Амели, – просит он, и в его глазах столько теплоты, которую я не замечала прежде, – давай. Попробуй.

Я судорожно вдыхаю, а потом выдыхаю, пытаясь восстановить дыхание.

– Она правда умерла? – зачем-то уточняю у Мэйнарда, надеясь, что он опровергнет это.

Он кивает.

Я прикрываю глаза, сдерживая слёзы.

Тётя. Она же была ещё молодой, ей не было даже пятидесяти лет! Она умерла, а я пропустила это.