Преданная сердцем

Что случилось в тот день, когда Лерфер напал на академию?

Паника сменяется растерянностью, и я пытаюсь собраться, чтобы ответить и узнать ответы на свои будущие вопросы.

– Я применила заклинание маргуса, – судя по взгляду нового ректора, он знает о нем, – потому что Лерфера нельзя было убить в нашем мире. У меня получилось создать портал, и мы переместились с ним на другую планету.

– На другую планету, – повторил мистер Грэм эхом.

– Да, – не узнаю собственный голос, – Лерфер умер там, а я… я выжила.

– Что это была за планета? Можете её описать?

– Везде был песок, горы, там было два солнца. Никаких животных или насекомых, вообще никого. Кажется, я была единственной живой там. Воздух был плотнее, чем у нас на планете, однако дышать я могла, хотя это и не требовалось моему организму.

– Как вы выжили? – задал очередной вопрос он.

– Не знаю, – ответила я, – когда я переместилась туда, то перестала ощущать боль. Рана словно затянулась, но это было не так. Все ощущения резко пропали – боли не было, как и чувства голода, жажды, физических потребностей, ничего этого не было.

– Сколько по вашему мнению, Амелия, вы провели там?

Мои нервные окончания приходят в боевую готовность, каждый волосок на теле встает дыбом.

Я кидаю взгляд на Эмму, и девушка ободряюще кивает мне, чуть крепче сжимая руку.

– Семнадцать дней, – на последнем слове мой голос обрывается, но я нахожу в себе силы, чтобы продолжить, – там дни также сменялись ночами, поэтому я и считала.

– Какое сейчас число и месяц?

У меня падает сердце, сжимается горло, и я с трудом выдавливаю из себя:

– Седьмое января.

В кабинете воцаряется молчание и тишина, которая давит на меня со всех сторон.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет правдой, и сейчас правда январь.

Ректор Грэм откидывается на спинку стула, продолжая смотреть на меня. Прежде, чем заговорить он тяжело вздыхает.

– Амелия, возможно, тебе покажется это странным, но прошло больше времени, чем ты думаешь.

– Сколько? – глухо спрашиваю я.

– Один год, семь месяцев и три дня.

Меня захлестывает ужас – дикий, чудовищный ужас. Год и семь месяцев. Меня не было больше полтора года! Как такое возможно?

Последний вопрос то ли задаю вслух, то ли все эмоции отражаются у меня на лице, потому что мистер Грэм поясняет:

– Полагаю, что такое возможно. На других планетах время течет по-разному. Что там кажется минутами, то у нас это исчисляется днями.