Лисья кровь

Странно расширенные зрачки и трясущиеся руки указывали на то, что перед ней наркоман, но девушку не интересовали причины.

– Под какой бы наркотой или алкоголем ты ни находился, это не повод нападать на людей.

О том, что мужчина собирался броситься к ней, говорила его глупая, но донельзя широкая улыбка. Он по-своему наслаждался моментом и радостно тянул к ней свои побитые, сплошь в синяках руки.

– Иди ко мне, – прозвенел он, и противный голос стал последней каплей.

Плохо понимая, что делает, Марина резко шагнула вперёд.

Её хвост в боевой готовности распушился, а зрачки окрасились в шоколадный оттенок.

Интуитивно она подняла правую руку и молниеносным движением забросила её вверх, едва касаясь кончиками пальцев затылка.

– Что-о? – не ожидавший такой прыти мужчина глупо захихикал. Он явно подумал, что жертва решила не сопротивляться.

Марина сделала непонятное самой себе движение пальцами и вдруг почувствовала, как подушечки потяжелели.

Они наливались чем-то тяжёлым и ценным, и эта тяжесть переходила в пальцы, перетекала в ладони и шла вглубь. Через мгновение Марине стало очень хорошо.

Чувство насыщенности и невероятное блаженство охватили её, и она изо всех сил хотела продлить этот миг, чтобы понять, осознать, что происходит.

Но застывшая улыбка и остекленевший взгляд горе-уголовника напугали. Она резко сделала шаг назад, и мужчина кулем упал вниз. Даже находясь в метре от него, она понимала: он мёртв.

Но как? Почему?

У неё было странное ощущение. С одной стороны, энергия била с новой, непривычной силой, и хотелось чего-нибудь новенького, необузданного. Марина попятилась назад и непроизвольно облизнула губы.

С другой стороны, она перешла невидимый рубеж, отделяющий её от всего непонятного и странного, и теперь она была на другой стороне. Рыжий хвост в нетерпении дрогнул. Это начало её конца. Она совершила ужасную вещь, но отчего-то не чувствует вины.

Весьма непривычное ощущение, учитывая её повышенную совестливость. Этот человек не заслуживал права жить. И вообще, хоть это и неправильно, но только она не виновата. Она делает то, что присуще её натуре. Новой, откуда-то проснувшейся натуре…

Лиска была сыта и наворачивать круги по дворам больше не стала.

Она перепрыгнула через ограду и оббежала дом, даже не оглянувшись на место своего преступления. Она спасла саму себя – и это хорошо.