Шарлатанка в Академии драконов

– Подожди, а раз ты стал деканом дополнительных наук, то какую дисциплину ты преподавал до этого?

– Парапсихологию! – с гордостью произнёс муж, – Очень достойная наука. Именно благодаря ей я и вычислил тебя. Вот, по правде говоря, Лиз, до сих пор не понимаю, почему её не отнесли к точным? Это же форменное безобразие, так принижать заслуги парапсихологии. Что бы мы без неё делали? Как бы выявляли будущий потенциал дракошек?!! И скажи мне: вот чем она уступает умению махать мечом? А превращаться в дракона десятью разными способами? Думаю, в этом деле замешаны интриги высших драконов.

Кому-то невыгодно, чтобы парапсихология стала точной наукой…

И Рауль озабоченно задумался, нахмурив лоб. Маша обернулась к нам, и в её глазах мелькнуло беспокойство. Неужели мы вступили на скользкую тему?..

Да и Грацис что-то притих… Уж не высказал ли мой муж сейчас революционные мысли?.. Нужно срочно спасать положение!

– С другой стороны, тебя же назначили деканом дополнительных наук, – медленно произнесла я, следя за реакцией, – А значит, тебе на руку числиться в дополнительных, а не точных науках.

Наверное, в точных есть свой декан?

– Ага! Вилберн просто зверь! За пять лет, как его назначили, он ввёл столько нового! И наплевал на традиции, что недопустимо. Это я тебе говорю, декан дополнительных наук! Он перевернул с ног на голову весь учебный процесс. Сколько раз я говорил ректору, что нельзя ставить дисциплину во главу угла, и что во многих сферах, не только дополнительных, важен настрой, вдохновение…

Рауль цокнул языком и с досадой откинулся назад.

Даже перестал обнимать меня. Маша быстро закатила глаза, выражая скуку, и вернулась на своё сидение. По-видимому, жалобы Рауля на декана точных наук новостью не являлись.

– И что ответил ректор? – с интересом спросила я.

– А ничего! – махнул рукой Рауль и закрылся в себе.

Остаток пути мы ехали в молчании. Муж открывался для меня с новой, неизведанной стороны, как и его мир. Он явно злился и смешно дулся, как мышь на крупу, и не реагировал даже на моё поглаживание.

Я понимала, что не причина не во мне, а в неведомом Вилле или Берне – не запомнила имя с первого раза, но всё равно становилось как-то неприятно.

Теперь я, как порядочная и верная жена, должна поддерживать Рауля и в горести, и в радости, и в противостоянии с деканом точных наук – это я уже поняла. Мой дар ясновидения или, может, приобретенный в офисных дрязгах опыт подсказывали, что просто с этим новатором не будет.