Академия музыки Борвуар. Книга первая

А я только отмахиваюсь, не принимая его слова всерьез.

Музыка полностью захватывает в свои сети. Я наслаждаюсь мелодией, нашей близостью, прикосновением рук, от которых вспыхивают искры.

Танго – это так сексуально! И почему я раньше не училась танцевать? Знала бы, что это поможет мне в отборе на вакантное место партнерши Ричарда, с трех лет ходила бы на танцы.

Парень ловко разворачивает меня и наклоняет к полу:

– Прибью после репы! – злится, и его светлые волосы падают на лицо.

Щекочут. Идеальные волосы.

Незаметно я делаю вдох, чтобы запомнить его запах, и снова плыву, ощущая невиданное блаженство.

Какой приятный мужской шампунь. Так бы и нюхала целый день!

– Лейси, сосредоточься! Наша ария сразу после танго! – волнуется Рич, и нас останавливает последний аккорд.

Мы замираем перед комиссией в весьма провокационной позе. Мне так хочется продолжить ее и прилипнуть к накаченному мужскому телу навсегда, что я едва сдерживаю разочарованный стон.

Почему так быстро кончилась музыка? Мне бы еще танцевать и танцевать!

– Ты помнишь слова? – снова возвращает с небес на землю Рич.

Под скупые аплодисменты других участников ставит вертикально, одергивает юбку.

Машинально кланяюсь, глядя на комиссию. Вместо нее почему-то перед глазами светлое пятно. Специально, наверное, поставили магический заслон, чтобы сделать видимость независимости. Чтобы студенты не знали, кто что говорит.

На кону слишком многое – новогодний мюзикл в Академии Борвуар обещал посетить сам король.

– Лейси, начинай! – дает команду дирижер, мадам Перлой, и взмахивает дирижерской палочкой.

Она единственная из преподавательского состава, кого я вижу.

Начинать надо а капелла[1 - А капелла – пение без инструментального сопровождения.].

В моей голове пульсирует только одна мысль, и ее я выдаю вместо подготовленной арии. Это так естественно и правильно – петь о любви моему принцу.

– Люб-лю-ю те-бя! – тяну мартовской кошкой. – Несу тебе… Себя!

– Постойте, это не та ария! – возмущается кто-то в комиссии.

– Что ты творишь? – пытается помешать мне Рич.

Странно, я помню, что он не хотел петь со мной. Ему по душе больше колоратурное сопрано Найзы, а не мое меццо.

Но он выбрал меня! Выбрал!

Меня сносит от желания прижаться к его губам. Они так близко, такие красные, пухлые, мягкие… Желанные.