Беглая невеста его темнейшества

Летом кочевники останавливались недалеко от нашей ближайшей деревеньки, устраивали ярмарки, развлекая народ плясками и песнями. Да и товаров много интересных они продавали.

В целом мне показался народ очень дружелюбным, шумным, но улыбчивым и веселым. Выбежала на дорогу, когда мимо проезжала последняя повозка.

Кучер, заметив меня, дал команду лошадям остановиться.

– Девица, ты чего тут одна в такую рань? – спросил он, вытащив изо рта тростинку. Широко улыбнулся, сверкнув металлическим зубом.

Золотисто-карие глаза внимательно прошлись по моему простому плащу и поклаже.

– Куда путь держишь?

– Мне бы в Гранденхил, – тут же призналась я.

Мужчина нахмурился, внимательно меня изучая.

– Деньги-то есть?

– Да, конечно!

Достала из кармана медяки, которыми планировала заплатить за дилижанс, и протянула кочевнику. В кармане осталась одна серебрушка.

– Садись, – улыбнувшись, просиял мужчина. Спрыгнул на землю и помог мне усесться под навес.

В повозке было многолюдно. Но, в основном, все спали.

Да, пожалуй, мне повезло.

– До Гранденхила прямо не обещаю, не планировали туда заезжать. Но остановку сделаем рядом, чтобы заночевать, – добавил мужчина, когда я уселась, опираясь на мягкие тюки.

– Спасибо, мне подходит, – пробормотала я.

Вариантов других все равно не было. Оставаться на тракте, когда до родного поместья рукой подать, точно нельзя было.

– Девонька, ты продрогла вся, губы вон синие, – прошелестела сбоку старушка.

Повернулась. Кочевница смотрела на меня и улыбалась во все свои металлические зубы.

Седые волосы были замотаны в большой пучок, а поверх завязан цветастый платок. Еще один лежал на узких опущенных плечах и повязан на талии, чуть прикрывая ярко-красное платье. В руках она держала похожий платок и протягивала мне.

– Бери, недорого отдам.

Отказываться не стала. Все-таки плащ Сары не такой теплый, как мой, а когда еще будет возможность переодеться в свое, непонятно. Отдала единственную оставшуюся серебряную монету. На сдачу женщина дала мне горсть медяков.

А потом предложила горячего травяного чая. Отказываться не стала. Угостила ее в ответ вяленым мясом, молоком и сыром.

Ожидала, что меня начнут расспрашивать, как звать, куда да зачем еду. Но никто не стал любопытствовать, и под мерное покачивание повозки я задремала.

А потом провалилась в глубокий сон. Все-таки бессонная ночь сказалась, и усталость взяла свое.

Проснулась я, только когда почувствовала, как повозка остановилась.