Ты загадал желание?

 – «Она… Ох, черт!»

Он почувствовал в груди удар такой силы, что не произвольно задержал дыхание. Брови поднялись, губы тронула улыбка.

«Серьезно?» – Он почувствовал учащающийся ритм пульса и покачал головой. – «Ну, привет, сердце…»

Впервые за четыре года он ощущал внутри яркие явные удары сердца, которое не просто гоняло кровь по венам, а задышало давно забытыми эмоциями.

Каждое ее движение отзывалось приятной истомой в груди. Сердце Жени ожило и чувствовало все, что говорило ему тело балерины на сцене.

– Евгения… – прошептал он, смакуя ее имя на губах.

– Что? – спросила Юля.

Но он ей не ответил. Ее больше не существовало для него. Никого не существовало больше.

* * *

Женя вкладывала в каждое следующее движение всю боль, которую копила весь проклятый год. С момента, когда она поняла, что ее партнер не справился с поддержкой, и она летит на пол во время спектакля ровно год назад, и до момента, когда Влад Никольский оторвался от ее губ и подтолкнул в сторону сцены сегодня.

Она вошла в медитативное состояние, когда вокруг все исчезло и осталось только самое главное – она, ее тело и музыка, струящаяся по венам внутри вместе с болью.

Влад стоял за кулисами и невольно двигал руками, повторяя и будто бы подсказывая ей движения.

Он был влюблен в нее, потому что что Женя стала идеальным инструментом для воплощения задумки его балета. Он был влюблен в свою новую звезду и гордился ею. Он был влюблен, но… единственной настоящей любовью его жизни был и навсегда останется только Балет.

Женя не видела взгляда Влада и не видела, как он подсказывает ей движения. Ей это было не нужно. Сейчас она тоже была со своей самой большой любовью в жизни. Танцем. А все остальное не имело больше никакого значения.

* * *

– В прошлом году во время выступления…

Откуда-то издалека продолжал звучать голос Юли. Сейчас он казался таким неуместным и издевательски неприятным.

– Тш-ш-ш… – шикнул на нее Женя, даже не соизволив повернуть голову.

Девушка обиженно замолчала, и он вернулся к упоенному созерцанию прекрасного создания, которое продолжало летать на сцене.

Каждый раз, когда она взмывала в воздух, его сердце замирало. Каждый раз, когда она приземлялась, словно перышко, оно снова включало пульс.

Сердечный ритм делили между собой страх и восхищение.

Не отрывая глаз от балерины, он проследил за ней до самого последнего шага.