Моногамия. Книга 3. Половина души

– Господи… Алекс, Алекс, Алекс… – говорю шёпотом, – что же ты наделал… Если бы ты только сказал мне… если бы мы только поговорили, всё могло бы быть по-другому! Нет, всё было бы по-другому! – убираю от лица руки, чтобы заглянуть ему в глаза, и чувствую, как со щёк на шею стекают мои обильные жаркие сожаления.

Боже мой, я не могу поверить… Вижу его глаза и… и в них то, что нельзя скрыть, невозможно спрятать, вижу всё то же, что видела в испанской церкви, в его белоснежной постели в моей любимой космической квартире, в Парижском аэропорту, в солнечном июльском парке, в тысячах наших занятий любовью.

Как? Как я могла так ошибиться? Почему не поняла этого раньше? Почему он так старательно, так усердно прятался от меня?

Алекс обнимает меня, прижимая к сердцу. От негодования, которое так кипело в нём мгновения назад, не осталось и следа. Он тихо, вкрадчиво, но с необъятным своим с чувством шепчет мне на ухо самый большой секрет:

– Мы всегда можем всё изменить… так, как захотим сами.

– Нет, не можем! Не можем! Мы в ответе перед ними!

– Лера! Это всё не то, понимаешь? НЕ ТО!

Он обнимает меня ещё крепче и зарывается лицом в мои волосы, я ощущаю его дыхание и то, как он втягивает носом их запах, чувствую, как его губы прижимаются к моей шее, язык касается моей кожи.

О, Господи! Да что же это такое?! Почему мне опять так мучительно, так невыносимо больно?

Спустя время, даже не знаю какое, потому что оба мы словно провалились в другое измерение, где времени, как физического явления, перед нами вырастает беременная Габриель и уводит Алекса.

Глава 6. Точка возврата

Loreen – Paper Light Revisited

Проходит месяц, снова вечеринка, на этот раз у Алекса и Габриель. Мы с Артёмом тоже в списке приглашённых. Да собственно, мы всегда в нём под номером один. Габриель на девятом месяце беременности, вот-вот должна родить. Собрались все друзья Алекса, знакомые, даже партнёры по работе со своими спутницами.

Не могу оторвать от него глаз. После нашего разговора всё так изменилось, всё по-другому теперь. Моя стратегия обновления жизни рухнула, как карточный домик, и я снова вернулась к исходной точке, где и пребываю в болезненной прострации.