Четыре угла

 – Ответила девочка.

– Как это?

Юная собеседница ответила, что они с братом могли внести ясность и рассказать историю их жизни, но если бы находились в другом месте. Девочка пригласила Германа на ужин с одной лишь оговоркой: « Если вы не боитесь».

– Я ничего пока не боялся, находясь здесь. И не рассчитываю бояться. Если вы дали приглашение, то я им воспользуюсь. Скажите только, вы можете мне помочь?

– Помощь? Что может быть бессмысленнее и бесполезнее помощи… но допустим, как то, волшебным образом можем, даже если не хотим, но с чем помочь? – Обратно подключился к разговору мальчик.

– К Чавенко?

– Это старая колдунья. Может она тебе и поможет. Чтобы до неё добраться, нужно идти на другую сторону острова. За замком, будет хижина, там ты её и найдёте.

– Путь опасен?

– Нет. Кроме людей вы тут ничего не найдёте страшнее.

– Спасибо огромное. – Герман обрадовался новости о своём возможнос спасении. Он уже хотел бежать, как вдруг, дети остановили его, закричав хором:

– Заходи к нам. Мы будем ждать.

Молодой психиатр пробежал всю площадь опять, только уже в обратном направлении, все так же прося прошение за малейшее прикосновение. В него попали несколько раз чем-то гнилым, это были или овощи или человеческие души, он не разглядел.

Площадь закончилась, теперь нужно пройти вдоль замка, чтобы выйти к обрыву и одинокому домику.

Тихими шагами, Герман подкрадывался среди безлюдного пейзажа к двери. Как только он захотел постучаться, чтобы спросить разрешения на вход, дверь раскрылась, и холодная мурашка пробежалась по ногам названного гостя.

– Проходи . – Донёсся приятный, но не без таинственности женский голос из темной внутренности дома.

Герман сделал шаг, и комната, как по волшебству, озарилась светом пламени огня.

Рядом с камином стоял небольшой столик и два стула, смотрящие друг на друга. На одном из них сидела мудрая женщина средних лет. Она стучала длинными заостренными ногтями по столу, по очереди перебирая пальцы. Чавенко была темноволосой с небольшой сединой, с зелёными глазами и яркими насыщенными губами женщиной. У неё была невероятно ровная и румяная кожа. Видимо, ее обособленность от других сохранило в ней каплю человечности.