Четыре угла

– Я не могу дать тебе ответ, который удовлетворит тебя, но небольшой и важной информацией обладаю.

– Расскажи! Не томи! – У Германа в глазах заигрался свет – это был луч надежды.

– Эти люди тебе не помощники, я тоже, ведь сижу здесь, слежу за баром, но я знаю того, кто тебе готов помочь. Это вот тот милашка, что только что спустился к нам со своего «неба»…

– Ты… ты хочешь меня отправить к этому монстру? – почти заикаясь, переспросил Риц.

– У тебя настолько огромен список, готовых тебе помочь людей или существ? Аааа, или ты хочешь отправиться к вон тем вот телам, ходящим бессмысленно и не переставая? Единственный, кто может тебе помочь – это верзила.

– Возможно ты и прав. Тем более тебе виднее, ты тут явно дольше меня.

– Вот то и оно, что мне виднее. Ступай к нему. – Почти незаметной улыбкой, завершил диалог незнакомый бармен.

– Спасибо. Хоть что-то узнал.

Молодой человек вышел из бара и, минуя толпу, пробрался к одной из четырех ножек, на которых стояло «небо» – пластина.

Длина, а в дальнейшем и высота, была приличной – метров сорок. Не было ничего, что помогло бы подняться, кроме одной прекрасной вещи – мозга.

Молодой человек снял с себя медицинский халат, зацепился им за столб и, держа свою рабочую одежду двумя руками, начал ползти ввысь, подобно червяку – постепенно, рывками, медленно.

15, 20, 30, 35, 40 метров… Залез.

От халата не было более пользы. Он весь истерся, приобрел рыжей цвет от ржавчины, перестал быть халатом вообще, теперь это была просто тряпка.

Германа Риц еще не посмотрел ввысь и не окинул все своим взглядом, но уже чувствовал, как что-то светлое и прохладно окружило его со всех сторон. По платформе под ногами плыли светлые облака, испуская теплый яркий солнечный свет, а над головой была серая пустота, подобная небу, заволоченному плоскими тучами.

И все казалось бесконечным, удаляющимся на километры.

Рай? А что такое рай, для тех, кто злостью убивает все на своем пути? Для них вообще есть рай? По-моему, муки, что злостью своею они приносят людям – уже для них наслаждение. Так что нет, это точно не рай. Это что-то другое, что-то знакомое Герману. «Это не место! Это чувство!» – доносились из глубины разума слова его же собственные.

И он был прав, я так полагаю.