Опиум. За мгновения до

По крайней мере, последние два года я чувствую себя именно так.

– Здесь важно не количество, а качество, – делаю предположение.

– Нет, ты точно не была вчера в раздевалке.

– Да? И что же я пропустила?

– Много чего. Эта сука сказала, что из всех мужиков, какие у неё были, небо в алмазах показал только Дамиен. Но главное не это, –на её лице вселенская тоска.

– И что же главное?

– Она поклялась, что выйдет за него замуж. И…

– И?

– И любое препятствие, которое рискнёт встать у неё на пути, раздавит.

Спустя мгновение добавляет:

– Проверим?

В этот момент мне становится очевидным, что мы с Либби определённо споёмся.

– Надо снять это на видео, – внезапно выдаёт.

– Зачем?

– Интересно посмотреть, как выглядят суки со съехавшей короной.

– Жестоко, – признаюсь. – Считаю, он должен об этом знать.

– Пожелай мне удачи.

– Удачи.

Либби поднимается: она не пьяная, нет, но походка не совсем уверенная – самая подходящая кондиция для задуманного.

Я наливаю себе виски без содовой и обжигаю горло.

Это ведь мой Дамиен. Мой подлый, гадкий, отвратительный сводный брат. Какого чёрта он теперь такой красивый? Почему перед глазами до сих пор стоит его кожа, эротично облепленная каплями воды, как в рекламе водки? Чёртова голая грудь, мышцы, плечи, ключицы? И почему мерзкие кошки десятками крутятся около него, трутся, ластятся и облизывают родинку, похожую на птичью какашку?  Это же просто родинка на мужской щеке.

Глава 10. Кому горяченького?

Billie Eilish – Bored

Либби спускается через две минуты сорок пять секунд.

– Так быстро? – интересуюсь, всеми силами пытаясь сдержать почти истерический смех.

– Налей ещё. Без содовой.

Я наполняю треть её бокала, она недовольно хмурится и, опрокинув в себя доступное, раскрывает причины своего фиаско:

– Он сказал, что не имеет слабости к женщинам.

– К кому же тогда? К мужчинам? – хохот скручивает меня на оливковом кухонном диванчике, сотрясая всё моё тело необычными приступами.

– Нет, не к мужчинам. К одной женщине: к той, которую любит.

Либби самостоятельно добавляет себе ещё, злостно попирая законы этикета, а я наблюдаю за ней и обдумываю собственную реакцию: мне больше не смешно. Совсем не смешно.