Опиум. Вечность после

– Ни в коем случае! Такие проекты в одиночку не выполняются!

– Я бы хотела в этот момент побыть наедине с собой, – не сдаюсь.

– У тебя будет такая возможность. Я умею исчезать, когда нужно. А когда нужно, я всегда знаю!

Это правда. Что и доказал вчерашний вечер и не только он.

Через час мы готовы. Решили начать с ближайших, а они, по стечению обстоятельств, более новые.

Во всех трёх не оказалось никаких надписей на стенах.

Но вот в четвёртом мы нашли то, что искали:

Help me up.

Help me.

Help…

Just call me!

Помоги мне подняться.

Помоги мне.

Помоги…

Просто позвони мне!

Самая первая мысль – это его крик, его зов, просьба услышать, обращённая ко мне. Сколько раз я проходила мимо этих его ресторанов, горящих неоном «Только для тебя»? Сотни или тысячи раз отказывала себе в желании зайти и прикоснуться к частичке самого далёкого и самого близкого человека на Земле.

Снова незаметно смахиваю свою слабость.

Сижу с лучшей подругой за удобным столиком у окна и перечитываю раз за разом каждое его слово, обращённое ко мне.

Лурдес молча пьёт мартини, закусывая оливками. Она не задаёт вопросов, потому что она – психотерапевт. Пусть будущий, но, тем не менее, человек кое-что понимающий в жизни, людях, а главное, в их эмоциях и чувствах.

Когда я, в конце концов, всё же прихожу в себя, она спрашивает:

– Это для тебя написано?

– Да, – отвечаю.

Мы снова молчим. Долго молчим, и Лурдес вдруг признаётся:

– Всё-таки невероятный он, этот твой Дамиен!

– Не мой он… не мой… – шепчу и сама себе не верю.

– Ты впервые читаешь это?

– Да. Почему спрашиваешь?

– Потому что в Сиэтле штук двадцать таких ресторанов, в каждом пригороде, почти на каждом углу. Странно, что ты не заметила эту надпись раньше.

Я вздыхаю, и Лурдес осеняет догадка:

– Боже мой… – выкатывает свои огромные карие глазищи, – неужели ты ни разу ни в один из них не зашла?

Я отрицательно мотаю головой.

– Чёрт меня дери… Ну ты кремень, мать!

Мы снова долго молчим, и я, не без усилий, всё же решаюсь спросить:

– Думаешь, стоило?

– Конечно, – отвечает, не задумываясь.

– Что, прямо в каждом его ресторане есть эта надпись?

Лурдес делает бровями многозначительное движение, раздвигая их ещё больше «в разлёт», нежели они есть от природы:

– В каждом. По крайней мере, они были там раньше, как и в этих, Ванкуверских. Но в трёх из пяти их больше нет. Наверное, после рестайлинга их не вернули.