Опиум. Вечность после

Нахожу на ладони точку и с силой вдавливаю большой палец, чтобы не рыдать. Чтобы сдержаться.

– Проститутка? – выдыхаю.

– Да. Но, видно, из дорогих. Он работает, хорошо зарабатывает. Открыл второй ресторан в этом году. Квартира большая, просторная, с модными сейчас прозрачными стенами. Знаешь, такими, через которые видно весь город, как на ладони, – восхищается.

– Панорамные…

– Да-да! Точно! Панорамные. Замечательный вид открывается на Сиэтл…

Её голос внезапно обрывается на моменте, где обычно следует нечто вроде «тебе обязательно стоит взглянуть»! Материнская рука нежно поглаживает моё плечо:

– Всё образуется, Ева, вот увидишь.

Я усиленно делаю вид, что давно уже пережила эту трагедию: всё в прошлом, всё позади.

– Вы общаетесь? – спрашиваю, хотя знаю, что да.

– Да. Часто. Он матерью меня назвал, Ева. Не так давно это случилось – полгода назад примерно. И дважды повторил! – расплывается в улыбке.

– Простил?

– Скорее, провёл переоценку ценностей и воспоминаний. Я ведь рядом всегда была. Почти всегда. Как и положено матери, – вздыхает.

Мы затихаем на время, каждая пытается справиться со своей собственной болью.

– Слушай, а он такой, оказывается, ласковый! – на её глаза наворачиваются слёзы. – Даже не верится… никогда не видела его таким, никогда… даже с Меланией.

Удар под дых.

– Ты его больше любила и любишь, я знаю, – выдвигаю претензию, чтобы скрыть свои истинные эмоции.

Мне больно. Мне со всех сторон больно!

– Нет, Ева. Не больше. Никогда не больше, но перед ним чувствовала вину, и она заставляла меня совершать порой жестокие по отношению к тебе поступки. Если приходилось делать выбор, то он заведомо был в пользу сына, потому что однажды я его бросила. Нет более страшного преступления в жизни женщины, чем бросить своё дитя! – слёзы скатываются с её щёк одна за другой. – Мужчины – они другие, хотя Дэвид выпил своей горечи, но мы, женщины, привязаны к детям пуповиной.

– Я так любила отца, мам…

Мать обнимает, целует в лоб, чего не делала никогда раньше.

– Я знаю! Знаю! Жизнь полна парадоксов и странностей. Она жестока и многогранна, непредсказуема. Дэвид сдержанный, с виду холодный человек, но такие, как он, способны любить ещё сильнее. И он тебя любит, как и я.