Моногамия. Книга 1. Любовник

Это видно в выражении их лиц, в вызывающе-заигрывающей манере посадки в креслах, в их жестах и глазах, наполненных не просто интересом, а желанием, влечением.

Ошеломлённая тем эффектом, который Алекс так нечаянно произвёл на женскую половину посетителей клуба, я и сама невольно им любуюсь: элегантные белые брюки, на узких бёдрах тонкий чёрный ремень, отливая глянцем, ещё больше подчёркивает изящность его тела, белая рубашка с длинными, но собранными до локтей рукавами, и ворот открыт лишь слегка – как этого требуют правила этикета – но достаточно, чтобы показать его смуглую кожу и совсем немного тёмных волос на груди, оставляющих мощное сексуальное послевкусие.

Он садится за фортепиано – в нашей песне есть музыка только этого инструмента. Удивлённая, что мой партнёр собирается играть сам, я подхожу к нему ближе и опираюсь на крышку инструмента, сжимая в руках слова песни. Круг света от прожектора падает только сцену, оставляя весь остальной мир в полнейшей темноте и погружая нас двоих в иллюзию уединения, шарм и напряжение.

Алекс играет профессионально: его пальцы так красиво касаются клавиш, легко извлекая из инструмента безупречную по моим скромным ощущениям музыку, будто он всю жизнь только этим и занимался. И меня это окончательно покоряет.

Rihanna Stay

Мои слова следуют первыми, и я начинаю петь:

С самого начала, это была лихорадка,

Холодный пот выступил на моём разгорячённом лице.

Я протянула к нему руки с просьбой: покажи мне что-нибудь!

Он ответил: если осмелишься, подойди ко мне ближе…

Я отрываю глаза от листка с текстом песни, смотрю на Алекса, и понимаю, что моя догадка верна: в этих строчках заложен особенный смысл, и он только для нас двоих.

«Если осмелишься, подойди ко мне ближе!» – вот его призыв. Ради него в эту секунду мы находимся на сцене, не отрывая друг от друга глаз.

Не знаю, как быть с этим,

Но что-то в твоих движениях

Заставляет думать, что я не смогу жить без тебя,

И это полностью затягивает.

Я хочу, чтобы ты остался!

Я впечатлена, эмоционально взвинчена. Понимание того, что эта песня – признание в любви, заставляет моё сердце биться о грудную клетку. У меня подкашиваются ноги, те самые «бабочки разлетаются» по всему моему телу из центра груди. Сладость заложенного в песню смысла сжигает мою волю, достоинство, принципы и меня целиком.