Бонус Дамиена

– Он же не успеет свои подарки посмотреть!

– Да?

– Да!

– Ну, тогда давай скажем ему об этом!

И Альба орёт Джордану прямо в ухо:

– Джо-о-ордан! Пода-а-арки!

– Пода-а-а-арки!!! – вопит Элайя, напрочь меня оглушив, и уже через секунду срывается в холл.

– Элайя! – теперь уже я воплю ему вдогонку, но это бесполезно – цепная реакция запущена: Элайя, Альба вслед за ним, Джоран с уже открытыми, но ещё полуспящими глазами – впереди всех.

Спускаюсь вниз и наблюдаю за актом вандализма над моими чемоданами – орать бесполезно, одна молния уже сломана.

– Так! – хлопаю в ладоши, зная, что этот звук всегда заставляет детей сосредоточиться, потому что является свидетельством приближения моего терпения к точке закипания.

Не три, а уже четыре пары глаз устремлены на меня (потому что Дариус тоже проснулся и поспешил присоединиться к беспорядкам), и я как можно более солидно оповещаю:

– Подарки после завтрака, и только тем, кто будет вести себя тихо! Мама ещё спит!

– Она приняла успокоительное вчера вечером, – сообщает Дариус.

В моё сердце мгновенно вонзается осколок тревоги:

– Что случилось? – вглядываюсь в глаза своего самого взрослого и серьёзного ребёнка.

– Ничего особенного: эти двое снова подрались, и Джордан наступил Элайя на ухо, оно распухло, мама плакала и мазала его кремом от ушибов.

Фууух… Я боялся более серьёзных проблем.

– Ладно, – говорю, – садитесь за стол, Дариус, доставай тарелки и хлопья, кто будет чай, а кто сок?

Во время завтрака в столовой царила бы почти гробовая тишина, если бы не хлюпающе-чавкающие звуки.

– А ты знаешь, пап, какой у Луны радиус? – пытается завалить меня на лопатки Элайя.

Напрягаю мозг, и он так громко поскрипывает, что я боюсь, дети могут услышать. Какой он там? Четыре тысячи? Или шесть? Господи, как давно это было – школа.

– А! Не знаешь! Не знаешь – не мужик!

– Шесть! – рискую.

– А вот и нет! Она тысяча семьсот тридцать семь! – ликует.

– Шесть – это радиус Земли, пап! – подсказывает Дариус, а я пыхчу, как паровоз.

– А какое животное самое большое в мире? – не унимается всё тот же один из моих троих сыновей.

Но это уже легко, спасибо, Господи, за шанс реабилитироваться:

– Кит!

– А что такое…

Твою ж мать… этот допрос когда-нибудь закончится?

– Сингулярность?

– Вселенная в момент Большого взрыва!

Элайя поджимает губы, Дариус гордо усмехается – не так и безнадёжен его отец.