9 часов над Атлантикой

Красноречиво пялюсь на него в ожидании, но он молча хрустит моим печеньем и не думает отрываться от своих занятий – интернет страницы в его очках мелькают, как шальные. Если и был в его планах повод для общения, то он, похоже, уже напрочь о нём забыл, чего не скажешь о крекерах. Долги, конечно, нужно отдавать, но… я не люблю делиться едой. Нет, мне не жалко пары печений для мужика, если он голоден, а особенно учитывая его плечо в несладкий для меня момент, но… повторяю, я не люблю делиться едой. И денег у меня больше нет, а впереди ещё четыре часа мытарств.

Ладно, думаю. Если бы не сноб, проблемы у меня были бы куда как серьёзнее, нежели пустой желудок. Но в столь редкий момент моего альтруизма мужик снова тянет руку к коробке, выуживает из неё сразу два крекера и оба закидывает в рот.

– Гм-гм! – не выдерживаю я такой расточительности.

Он отрывается от своего планшета и вопросительно смотрит на меня. Вот это наглость, думаю. Нет, всё понятно, нас в некотором роде уже объединяет «инцидент», и даже не один, но ёлки-палки! Мог бы попросить!

Не дождавшись пояснений к моему «Гм-Гм», он молча возвращается к своим занятиям.

Одной рукой – той, которая не в печенье и, кстати, левая – набирает текст, второй снова окунается в мою коробку. Даже к себе её поближе придвинул, гад. Теперь мне ясно, как день, что сноб и не думал искать поводы для бесед, он тупо хотел пожрать, что и делает, не стесняясь.

И этот человек обвинил меня в наглости?

Я так громко соплю, что слышно, наверное, на посадочной полосе.

Да что там! В самой Вене наверняка слышно. Но только не на соседнем сиденье. Он злит меня. Он сам и самое тошнотворное из всех сегодняшних событий – то, которое лежит в заднем кармане его штанов – кусок картона с номером телефона стюардессы Австрийских авиалиний.

Проглоту плевать на мои чувства. Я набираю полную горсть печенья – за ним не угонишься. Такая прорва! Стараюсь жевать ускоренном темпе – четыре часа прожить без еды – это не шутки вам. Но он всё равно проворнее, наглее и прожорливее.

Мне ужасно, ну вот просто до боли в дёснах хочется что-нибудь ему сказать по этому поводу, поэтому я держу рот заполненным. Стараюсь загрести побольше из уже полупустой пачки и запихать в рот, но в него не влезает так много и так легко, как у сноба. Я уже на нервной почве даже глотаю непрожёванное, как вдруг слышу:

– Последнее.

Не отрываясь от своего планшета, он протягивает мне половинку крекера, вторую половинку забрасывает себе в рот.

Дежа вю.