Время жить

Как это делает Третьев.

Эта фраза ударила в самое сердце. Леша совсем не хотел быть похожим на президента. В случае своего правления парень бы точно не создавал уйму законов, пытаясь пародировать предыдущего лидера.

Леша вспоминает президента в жизни, ведь они хорошо знакомы. Просто трудно поверить, что это человек способен на такое. Конечно, Третьев далеко не ангел, да и Романов его особо не любил. Но чтобы прочищать мозги – уж точно нет. Студент не верит в то, что он может так наврать про книги.

– Ну и пожалуйста, – после молчания друга говорит русый, встает на ноги и выходит с кафе, спрятав руки в карманы.

Глава

III

Квартира Савелия находилась на первом этаже небольшого пятиэтажного дома. В ней было две комнаты: спальня и гостиная. Больше времени он с бабушкой проводил в гостиной. Она казалась по-особенному уютной и родной. Пускай там пахло кашей, которую так любила готовить бабушка на плите, хотя почти никто уже ей не пользовался. Эта каша напоминала Савелию детство.

– Баб, это…книга? – тихо спросил русый парень, достав книгу в желтой, выгоревшей обложке со старого сундука, – Они ведь запрещены, откуда она у тебя?..

– Ох, Сева. Она напоминает мне юность, поэтому и храню, – отвечает милая старушка, сидящая в мягком коричневом кресле. Она была укутана в какую-то шаль, но одета так, как одевались в конце этого века – во все пастельное бежевое и мягкое платье. – Я много читала раньше, больше Достоевского любила.

Савелий посчитал эти слова весьма неясными. Он привык считать, что книги – это нечто странное, запретное. Нечто такое, что только засоряет мозги ненужной информацией и вызывает галлюцинации. Эту историю в детстве рассказывала ему мама.

– А почему…их запретили? – спросил он, присаживаясь рядом с бабушкой, на такой же, как кресло, коричневый диван.

– Уже не помню. Знаю только, что запретил Третьев Димка. Он не жилец уже. Решил, что книжки на голову плохо влияют. Уж не знаю, кто ему это сказал.

Для Савелия рассказ бабушки, словно какая-то сказка. Он впервые слышит, что о запрещенных по странным причинам книгах так спокойно говорят. Бабушка была не молодая, но бреда никогда не говорила.