Марс, Сириус и Лис

Она была очень умной и строгой женщиной, но никто за пределами нашей семьи об этом, скорее всего, не догадывался. В деревне многие считали ее добродушной простушкой, а еще, как и у нашего отца, у нее была одна страшная привычка. Или умение, или дар – я не знаю, как охарактеризовать эту способность. Они умели отвечать на вопросы, которые только крутились на языке.

– Я думаю, он не вернется. С оврагов не возвращаются.

– Что? О чем вы?

– О том, что ты сидишь и всем своим видом пытаешься мне показать, что думаешь: может, он когда-нибудь вернется.

– Нет, я… я вообще не об этом! Они мне просто не нужны. Я приехал только за кольцом.

– Ладно. Тогда не делай такой унылый вид. Устал – ложись поспи. Грустишь – сходи отнеси цветов на могилу. Нечего зависать в сумерках. Еще тебя потерять не хватало!

Видимо, на моем лице мелькнуло, что она перегнула.

– Марс, милый, не так я хотела, конечно, сказать. Но поверь… легче искренне порадоваться, если он когда-нибудь вернется, чем всю жизнь прожить в печальных ожиданиях.

* * *

Суета на кухне настораживала. Тревожно было думать о том, каких размеров обед решила накрыть тетушка. Звон кастрюль, мисок, постукивание лопатки о край сковородки долетали до комнаты на втором этаже, не давая мне сосредоточиться.

Я снял крышки со всех коробок. Вещи Сириуса были в полном хаосе, как всегда. Ничего другого я и не ждал. С ходу предположить, в какой из них мог бы оказаться ключ, было невозможно.

От разнообразия вещей внутри нее немного закружилась голова. Как можно было сложить носки, бумаги, носовой платок, сборник стихов, раскладной нож и до середины проверенную работу какого-то младшеклассника в одну коробку?! Мне в голову закралась мысль, что она стояла здесь с самого переезда Сириуса.

– Почти год прожил здесь, а вещи так и не разобрал… – пожаловался я коробке.

Странно, но это даже не разозлило меня. Когда мы делили совместную комнату, увидев подобное, точно пришел бы в ярость. Я разгладил скомканный листок с кучей подчеркнутых слов. Имя ученика было выведено кривым детским почерком в углу страницы и совершенно ни о чем мне не говорило.