Только я в твоей голове

Была передышка неделю назад во время менструации, но он как коршун кружил и выжидал, а как дорвался, так все выходные не слезал с меня.

Кажется, нимфоманка это Савицкий, а не я. Потому что ему все время мало.

– Какой же ты надоедливый, – усмехаюсь, подстраиваясь под неторопливый ритм. Даже нежный и в чем-то робкий. Он словно пробует меня, исследует каждый миллиметр, хотя я уверена – знает вдоль и поперек.

Я не хочу думать об анатомии в такие моменты, но отчетливо представляю, как стенки влагалища, будто шелковая перчатка, обхватывают член, который незадолго до финала увеличивается в размере и уже царапает крупной головкой.

Теперь я пью таблетки. Демьян категорично отказывается использовать презервативы. Со мной он хочет быть максимально близко, кожа к коже. Но мне кажется, ему доставляет особое удовольствие наблюдать, как из меня сочатся его соки.

– Теперь точно всё, – мычу, пытаясь приподняться на локтях.

Спихиваю его чуть влажное от напряженного труда тело и переворачиваюсь набок. Между ног громко хлюпает. Я кривлю гримасу, Демьян хохочет в голос.

– Я в душ, – игнорирую его смех и пытаюсь встать, но ловкие руки моего личного наказания перехватывают за талию и тянут к себе.

– Ну же, Лана, не злись. Я обожаю тебя.

Шепот, который раздается над самым ухом, пробирает до костей. Только ему так удается – проникать в самую сущность парочкой фраз, будто зачитанных из специальной тайной книжки, написанной только для мужчин. Что-то вроде «Как охмурить самую неприступную». Должна признаться, слова Демьяна цепляют. Однако я каждый раз молчу, потому что до сих пор не знаю, как отвечать. Не могу найти нужные слова, чтобы выразить свои чувства.

Меня тянет. Я не могу без него… Но внутри словно что-то бунтует.

– Я не злюсь, – пытаюсь сохранить спокойный голос и давлю раздражение, пряча его за полуулыбкой. – Но нам действительно пора вставать.

Руки Демьяна расслабляются, и я выскальзываю, получая долгожданную свободу. Веду плечом, потираю шею и, лениво перебирая ногами, направляюсь в ванную.