Одинокое сердце

Вероника и Лера только о ней и говорят, – мягкая улыбка появилась на губах Марка.

Он всегда менялся в лице, стоило Марку подумать о своей беременной жене. Вот и сейчас перевел темный тяжелый взгляд с друга на фотографию, стоявшую около монитора. Вик проследил за его взглядом, отметив, что теперь там было две фоторамки. Во что интересно превратится его стол, когда Лера наконец-то родит ему ребенка? Громов из одиночки стал семьянином всего за пару месяцев. Подобное произошло с Майером, которому не повезло связаться с Вероникой.

– Да, Маргарита, – вздохнул он. – И что они говорят?

Пусть Вик и был против обсуждения его личной жизни, но в потаенных уголках души, в существование которой он до сих пор сомневался, закралось любопытство. Все, что касалось Мары, вызывало у него интерес.

– Вик, поверь, я против того, чем они занимаются, – Марк перевел взгляд на друга. – Но Ника уверена, что ты сдашься. Она отзывается о Маргарите как о девушке с крепкими нервами и стальным характером.

Мужчина усмехнулся. Вероника явно ошибалась насчет Мары. Он успел ее узнать с другой стороны. Девушка была ранимой, впечатлительной и с открытым сердцем, где хватало места и для кошки, и для Ники.

– Просить тебя усмирить их бесполезно? – спросил Виктор, расслабляя руки.

Марк негромко рассмеялся и согласно кивнул. Рядом со своей женщиной он был твердым и одновременно бессильным, сдаваясь перед ее напором. Как и Майер. И что с мужчинами творит любовь? Вик хотел чертыхнуться, встать и уйти, чтобы не думать об этом, но он приехал к Марку совершенно по другой причине.

– Нам нужно обсудить другую проблему. Действительно серьезную, – произнес он, замечая, как темная маска наползла на лицо друга.

Громов знал о ком пойдет речь. И как бы он не противился этой темы, он смиренно кивнул и приготовился обсудить то, что заставляло его не спать ночами, сжимая в объятиях жену, поглаживая ее круглый живот, и надеяться, что ни она, ни его ребенок не пострадают.

– Жанна объявилась, – спокойно произнес Вик, но внутри все клокотало.

Он винил себя, что упустил несколько лет назад подловить ее, когда на Марка было совершенно покушение, а сам Никольский поймал грудью пару пуль, предназначавшихся другу.