Обжигая страстью

 – А теперь не стой столбом и пошевеливайся, – и, ухватив его за руку, подтолкнула вперед. – Не переживай. Я постараюсь не уничтожить твою берлогу. А насчет квартиры, то она будет готова через несколько дней. Так что потерпишь меня немного.

– Ника, я же придушу тебя, если ты здесь хоть что-нибудь сломаешь, – серьезно ответил брат, оборачиваясь ко мне.

– Ты сомневаешься? – с вызовом произнесла я, одаривая брата презрительным взглядом таких же голубых глаз.

Он задумался, и от возникшей на его красивом лице глубокой морщинки на переносице, я поняла, что мысли были не самые приятные.

– Ника, где ты, там хаос, – заключил он, отворачиваясь от меня.

– Братик, я тебя тоже люблю, – хохотнула я, последовав за ним в направлении комнаты, которую Кир выделил мне на те несколько дней, что я буду оставаться здесь, отравляя его жизнь.

После того, как я с помощью Кирилла втащила свои вещи в комнату, в которой располагался небольшой диван и шкаф, я плюхнулась на мягкую поверхность, с наслаждением вытягивая ноги.

– Ника, – позвал брат, привлекая мое внимание.

Я обернулась на голос, заметив, как Кир стоит в дверях, облокотившись на косяк.

– Завтра я договорился с ребятами о встрече. Погуляем, как в старые добрые времена? – и я заметила, как хитро он улыбается.

– Конечно, – весело отозвалась, предчувствуя, что вернулась в этот город не зря. – И, кстати, постарайся завтра утром, когда проснешься, не забыть, что я тут тоже нахожусь.

Кирилл расхохотался, ухватившись рукой за дверной косяк.

– Ты тоже не разбрасывай свои труселя, – подмигнул он, скрываясь в коридоре, прикрыв на прощание дверь.

На следующий день я проснулась непривычно поздно. Кое-как отлепив ватную голову от подушки, я взглянула на окно, где за плотными шторами во всю светило дневное солнце, раздражавшее покрасневшие глаза.

– Ну и морда, – прохрипела я, включая кран.

Закончив с утренними/дневными процедурами, я, продолжая зевать, поплелась на кухню. Там отыскала записку, прикрепленную к холодильнику магнитиком.

«Ника, я уехал по делам. Вернусь к 18.00. Постарайся не уничтожить мою квартиру», – писал мне брат своим аккуратным почерком.