Обретая счастье

Речь лилась рекой кристально чистой и звенящей.

– Хотела бы я, чтобы они хоть чуточку как ты, говорили. Но вредничают, мои кровопийцы. – Рассмеявшись, я ощутила некую легкость. Как бы мне ни было сложно быть матерью двух сорванцов, я все же была намного счастливее с ними, чем в одиночестве.

– Ничего, еще научатся. А может у них талант к другому.

– Да-да, кулаками машут они профессионально. – Скривившись, я тут же вспомнила про их занятия после обеда. Первые тренировки по новой программе.

– И? – Эмма сложила перед собой руки и внимательно слушала меня.

Я часто ловила себя на мысли, как девушке нравилось слушать про детей. Наверно, не зря она выбрала эту профессию: быть врачом гинекологом – репродуктологом. Помогать женщинам становиться счастливыми и исполнять их мечты.

– У нас новый договор со спортивной школой. – Я вкратце пересказала ей про последние новости из школы, вызвав у Эммы немного удивления и массу одобрения.

– Не сомневайся, – сказала она, – ты делаешь правильно.

Школа Маргариты самая лучшая, пусть и новая.

– Ты знакома с ней? – На моем лице отразилось неподдельное удивление.

– Да, знакома. Благодаря нашей общей подруге. Но там длинная история, которая закончилась очень даже хорошо. Так что не волнуйся, твои сорванцы будут в безопасности и в порядке. О них точно позаботятся.

– Вот так тесен мир, – прочистив горло, ответила, все еще пораженная ее знакомству с милой, но бойкой директрисой. Самой молодой на моей памяти.

– Тесен-тесен, – повторила Эмма, поддерживая беседу.

 – Там еще один мой знакомый преподает. Роберт Громов. Может быть, слышала?

Вот тут-то моя улыбка слезла с лица. Мир слишком тесен, и я начинала в нем задыхаться. Не хватало, чтобы еще и Эмма о нем узнала. Нет! Никто не узнает!

– Да, слышала. – Постаравшись сохранить спокойную мордашку, не белеющую от страха, ответила, устремив взгляд на часы. Мол, что-то я засиделась.

Эмма тоже обратила внимание на то, что обед подходил к концу.

– Маш, ты только не забивай голову, – произнесла она, когда я уже распрощавшись, приблизилась к двери.

 – Все будет хорошо, уж поверь мне.

– Надеюсь.

Улыбнувшись, я шмыгнула за дверь, оставляя Эмму позади. От упоминания его имени мне становилось дурно, а ведь я обещала не зацикливаться. Обещала, что не буду думать о нем, как о человеке из прошлого. Но его лицо то и дело всплывало в памяти, а темные глаза,  такие же, как у моих сыновей, грозно смотрели.