Незнакомец. История падения

Под щекой больше не было мягкой кровати и шелковых простыней. Обычный холодный пол. Мрамор или керамика. Я ни черта не разбиралась в плитке, к которой меня прижимали и давили на голову.

– Давай, продолжим, крошка. Сейчас я покажу, что умею делать со своим членом, – зашептал он, вдавливая мой череп в пол. Еще немного и кости треснут под его рукой. А я даже говорить не могу. Настолько больно и страшно. – Если ты издаешь хоть один звук, то проиграла. Не узнаешь имени.

Я замерла, глотая ртом воздух. На языке появился солоновато-металлический привкус.

Черт, я уже проиграла, когда услышала, как мужчина расстегнул ширинку. Моей влажной плоти коснулась головка члена. Я глубоко вдохнула и постаралась думать о самых ужасных вещах, которые когда-либо со мной происходили, лишь бы не издать ни звука, ни рваного всхлипа.

– Крошка, я дам тебе десять минут. Вот часы, – он положил рядом с наручные часы с позолоченным циферблатом. – Смотри на них, пока я буду драть тебя. И только посмей издать хоть звук. Тогда ты проиграла.

Я извернулась, для того чтобы кивнуть, принимая условия. Смотрела на секундную стрелку. Время пошло. Я смотрела на часы. И почему стрелки так не торопливо крутятся? Черт, я же не выдержу. Не смогу устоять перед соблазном. Ощутила, как незнакомец еще раз шлепнул меня. Чуть не вскрикнула, но вместо звука, прикусила щеку. Во рту появилась слюна, перемешанная с кровью. Как же больно. И приятно.

Но стоит ли десять минут унижения мести Екатерине Гусевой? Может, Адель была права, предлагая просто отдать фото отцу.

Но что бы он сказал? Поверил бы? Нет, навряд ли. Заявил бы, что это подделка. Что его красотка-жена ни в чем не виновата. А если шантажировать Катю? Нет, не вариант. У нее крепкий тыл в виде отца.

Я проигрывала по всем фронтам. Оставалось терпеть и ждать момента, когда мужчина закончит свое дело.

Десять минут. Десять проклятых минут наслаждения, перемешанного с болью и унижением, и я узнаю все, что захочу. Он заговорит. Пока я впивалась взглядом в часы и нервно глотала слюну, мужчина коснулся бедра.

– Поверь, крошка, твоя задница с отпечатками от моих рук великолепна, – и еще один шлепок.

Если он проложит в таком же духе, я не сдержусь и зарычу. Или заплачу. Больно. Порочно больно.

– А теперь приступим, – усмехнулся он, проталкивая обжигающе раскаленную головку в щель. – А ты узкая. Хоть и мокрая там. Приятно открытие, что не раздолбанная, – рассмеялся он, врываясь одним жестким толчком.

Я промолчала.