Незнакомец. История одержимости. Книга 2

Для них я был безопасен.

Войдя в палату, я сразу рассмотрел огромную койку и уйму аппаратов вокруг. Напротив глубокое кресло, телевизор. Тут было все, что могло потребоваться для удобства. Вот только старик не вставал с постели месяц. Его мыли, ему подносили судно. Дряхлый, никчемный. Он потерял все свою прежнюю мощь. Глубокие морщины на белом как полотно лице, седые как пепел волосы.

– Не важно выглядишь, дед, – я приблизился к постели, принюхавшись. Пахло больницей. Антисептики, лекарства. И, кажется, его тело уже начинало смердеть независимо от количества ванных процедур.

– Марат, – я лишь чудом смог разобрать в его хрипе свое имя.

– Не утруждайся, – отмахнулся, отходя от кровати. Приблизился к окну, отодвинул белоснежные жалюзи и взглянул на высокие макушки деревьев, растущих вокруг здания больницы. – Я здесь не для того, чтобы болтать, старик. Мне не нужны ответы, ведь я и так все знаю. Просто хочу поговорить с тобой.

Новый хрип, протяжный кашель. Я обернулся, чтобы взглянуть на то, как исказилось лицо деда. И где твоя сила, Амир Фаритович?

– Я знаю о том, что ты намереваешься изменить завещание, чтобы вычеркнуть меня. Ведь так? Да, так. Все эти месяцы ты пытался убрать меня с доски как пешку, твой новый любимый внук пытался сделать то же самое. Даже Дария и ее выводок пытались избавиться от меня. Ведь те мальцы, гоняющиеся за мной, и есть ребята Фидана? Мой двоюродный братец захотел кусочек от пирога, и ясно стал осознавать, что ни черта не получит при старом завещании.

Старик кивнул. Не спорил, да и сил сказать что-то в ответ у него не было.

– Прости, дед, но я не позволю тебе забрать то, что принадлежит мне. Ты уже сделал однажды. Ты слишком часто решал за нас. Стер из памяти мою мать, Алию, и даже уничтожил своего единственного сына.

Дед заерзал на постели. Приборы стали показывать учащенное сердцебиение. Да, я попал в точку.

– Знаешь, я нашел того, кто помог тебе убрать моего отца.

Я приблизился к кровати, отодвинул кнопку вызова персонала. Старик закряхтел, попытавшись подняться. Но тело не слушалось, руки безвольно лежали рядом. При всем желании он не мог дотянуться до кнопки, и лишь плотно сжимал губы.