(Не) чужие

Она крепко держит в руке сумку, а вторую почти не чувствует. Артур сжимает локоть с такой силой, что не грех и там появиться новому синяку. Они выходят из кабинки лифта, и женщина наконец-то может вдохнуть полной грудью. Артур почти отпускает ее, но она больше не верит обманчивой слабости его руки. Уже проверила и чуть не улетела в лобовое стекло. Возможно, от такого резкого торможения и не вылетела, но головой о приборную панель приложилась бы.

Артур открывает дверь и вталкивает Ксению первой. Сам заходит следом и сразу же закрывает, будто опасается, что она сбежит.

Щелкает замок. Но Ксения не доверяет собственным ногам и сомневается в том, что сможет сбежать. Она наблюдает, как мужчина проходит мимо, не снимая ботинок. Он скрывается в ближайшей комнате, а она стоит посреди полуосвещенного коридора и вертит головой. Какое же тут все дорогое и по-мужски строгое. Кирпичные стены, темная плитка на полу. Чуть дальше паркет. Мебели минимум, а та, что есть – жесткая, темная, под стать своему хозяину.

– Чего застыла? – она сначала слышит его голос, а потом Артур появляется в дверях.

 – Иди сюда.

Ксения делает шаг, потом резко останавливается и скидывает туфли. Ее не учили ходить по дому в обуви. Она шаркает голыми пятками по полу и смотрит на то, как мужчина сжимает в руке пакет со льдом. А еще он смотрит на ее босые ноги и хмурится. Не нравится, но Ксении все равно. Она не сводит взгляда с его рук.

Потом поднимает свои и осматривает запястье. Он говорил про синяк. Наверное, говорил. Потому что она не может вспомнить вообще ничего из их последнего разговора в машине.

В голове только одна мысль – новое лицо. Ее заветная мечта. Ее страх.

– Дай сюда, – он выхватывает слегка потрепанную жизнью сумку и небрежно отбрасывает на невысокий комод. Перехватывает женское запястье, прижимает лед и хмурится еще сильнее. Синяк уже проступил.

– Наверное, поздно, – Ксения тоже видит то, как потемнело пятно на тонкой светлой коже.

– Да, поздно, – он отвечает практически сразу, и женщина улавливает в его голосе иной оттенок.

Артур проводит пальцем по холодной коже. Обводит тонкое запястье, будто рисует только ему ведомый рисунок. Ксения не может перестать смотреть на его пальцы. Эти пальцы… Они могут сделать ей новое лицо. Убрать безумно-уродливый шрам. И тогда на нее перестанут так смотреть. Перестанут отводить жалостливо взгляд. А особо невоспитанные перестанут задавать вопросы. Она хочет стать обычной. Без своего изъяна. И она смотрит на его руки.