Нам нельзя

Просто переждать, а потом можно выплакать все глаза в подушку.

– Хорошо, я поем, – тихо отвечаю и дотрагиваюсь до вилки, намереваясь усердно изображаться покорность, как неожиданно на меня падает тень. Вздрагиваю, но бояться нечего. Всего лишь официант, который меняет бокалы. Передо мной тоже опускается бокал с шампанским, но я хочу отказаться. Пусть заберут, однако тетя хитро щурится и не позволяет мне этого сделать. Стоит официанту отойти, как она, подавшись немного вперед, шепчет:

– Тебе уже есть восемнадцать.

– Я не буду пить, – также тихо отвечаю и усиленно ковыряю первое блюдо.

Тетя смеется и отворачивается, перебрасывается с кем-то за соседним стоиком не самыми приличными шутками, которые меня нисколько не смущают, и я могу выдохнуть. Меньше внимания, уделенного мне, лучше для моей нервной системы пережить сегодняшний день. Поэтому когда во второй раз за моей спиной возникает чужая фигура, бросающая на стол тень, я уже не вздрагиваю. Думаю, это вновь пришел официант, чтобы подлить напитка в пустой бокал тети, но когда на мои плечи опускаются руки, я начинаю паниковать.

Резко дергаюсь, оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с зелеными глазами нового мужа мамы.

Станислав Валерьевич смотрит на меня, мягко улыбаясь.

– Прости, не хотел тебя напугать.

Я шумно выдыхаю и медленно киваю. Он убирает руки, но не отходит. Мне сложно дышать. Вот чьего внимания я не хотела привлекать, так его. Зачем он пришел? Что ему нужно от меня? Мы же уже перебросились парой ничего не значащих фраз в начале вечера.

Всего лишь красивая картинка. И столь нужная в столь значимый день.

Декорации безупречной жизни Ольги Владимировой.

– Как вы тут?

Нервно сглатываю комок и быстро нахожусь с ответом. На некоторые вопросы я знаю, что говорить. С остальными мне должна помочь тетя.

– Хорошо. Спасибо, у нас все отлично.

Натягиваю улыбку, но она, скорее всего, выглядит вымученно. Отчего-то мне кажется, что обмануть Самойлова будет сложно. Впрочем, взгляд, который он сначала бросает на меня, потом на тетю, которая наконец-то замечает его появление, а после вновь на меня, не позволяет усомниться – он не верит моим словам.

Горло вновь забивает комок, и мне приходится приложить усилие, чтобы улыбнуться.