Полуночное венчание

Но когда нужно, он умел прикидываться паинькой и пускать пыль в глаза.

Высокий, стройный, стильно одевающийся, с блестящим образованием, он казался мне сбывшейся женской мечтой, я всерьез собиралась за него замуж.

Но мы с ним оказались абсолютно разными людьми, он меня никогда не понимал, и что еще хуже – даже и не хотел понимать.

Я сидела на корточках у Юлиных ног и с грустью смотрела на двух самих близких мне людей. Непрошеные слезы катились по моим щекам, но я даже не стыдилась этого.

Самый трагизм ситуации заключался в том, что я сидела всего в паре сантиметров от друзей, меня оплакивающих, но они не чувствовали этого. Я же не могла даже прикоснуться, обнять их, сообщить, что не нужно плакать, что я тут рядом, совсем близко.

Но нашу «плачевную» идиллию совсем скоро потревожил неожиданный посетитель.

– Госпожа Зинина? – вежливое покашливание раздалось за моей спиной.

Обернувшись, я увидела мужчину лет тридцати – тридцати пяти в дешевой кожаной куртке и грязных стоптанных башмаках.

Я просто феноменально бешусь, когда вижу у мужчины грязную обувь.

Тут вспоминается шедевр советского кинематографа «Москва слезам не верит» и героя Алексея Баталова – «слесаря-интеллигента» Гошу с его нечищенными ботинками. Так тот хотя бы понимал, что лицо мужчины – это его обувь. К сожалению, в наше время многие представители сильного пола пренебрегают элементарными правилами гигиены.

Рыжая кожаная куртка тоже была в каких-то странных засаленных пятнах, на локтях была местами вытерта, и в общем весь облик незнакомца свидетельствовал о его довольно скромном финансовом положении. Вещи были явно куплены на дешевом китайском рынке, и какие бы яркие лейблы ни умудрялись трудолюбивые жители Поднебесной приштопывать к своим изделиям – далеко была видна их реальная стоимость.

Мужчину можно даже было бы назвать довольно симпатичным, если бы не уставший и какой-то ожесточенный взгляд светло-карих, орехового цвета, глаз.

– Следователь Еремин Иван Андреевич, – представился он Юле и Олегу. – Я могу с вами поговорить, госпожа Зинина? – поинтересовался он у Юльки.

«Госпожа», – фыркнула я.

Надо же, недавно всех именовали не иначе, как «товарищи», теперь всех принято величать «господами».