Проклятье египетского жреца

Аменхотеп вздохнул с облегчением, египтяне разбили лагерь в нескольких сотнях метров от Керме, чтобы отдохнуть перед завтрашним боем.

Июнь 1869 г. Санкт-Петербург

Домой в меблированные комнаты на Мойке Глафира с хозяином вернулись поздним вечером. Аристарх Венедиктович хмуро поужинал расстегаями с бужениной и отправился в свою комнату, а Глафире не спалось. Она снова и снова вспоминала события минувшего дня, и египетское дело с подмененной мумией не отпускало.

Когда прибыл полковник Филин Степан Игнатьевич, тело бедного Архипа забрали в прозекторскую Боткинской больницы, а сам полковник долго беседовал со всеми свидетелями мрачного происшествия.

Бледная хозяйка дома Эллен Муратова тихо плакала на плече у Стефана, все время повторяя про фиванское проклятие и что они теперь следующие, что они все обречены, так как потревожили покой египетского жреца.

Стефан гладил ее по плечику и хмурился.

Египтолог Фурье пытался объяснить сыскным людям смысл надписи на саркофаге жреца Хапу, но полковник Филин был излишне рациональным человеком и ни в какую мистику не верил.

Но не только слова проклятия беспокоили Глашу: когда она разглядывала запеленутого в куски материи Архипа, то обнаружила кое-что, о чем промолчал доктор Лосев, – кроме зияющей раны на голове с запекшейся кровью у бывшего конюха были надрезы на левом боку. Глаша полагала, что именно через эту рану у Архипа кто-то извлек внутренние органы; так, по крайней мере, делали при мумификации в Древнем Египте, о чем во время беседы поведал Лурье, но именно такие же раны были и у убитых девушек на Васильевском острове.

Глаша снова нахмурилась. Очень не хотелось бы лезть в это расследование, Аристарх Венедиктович, конечно же, будет против, но Глаша была уверена, что обязана рассказать полковнику Филину о сделанном ею открытии.

Египет. XIV век до н. э

Дым от сотен костров поднимался в темное нубийское небо.

Воины, устав от тяжелого перехода, устроились на голой земле на ночлег.

Не спали, а бдели до утра караульные, которые в свете тонкого серпа луны всматривались в пугающую мглу.

В кустах раздался тихий шорох.

– Хамфи, не спи.