Перстень русского дракона

На экране на прибрежном песке была отчетливо видна пара перепончатых лап, похожих на следы ящерицы, только огромного размера, а после следов толстый след от длинного хвоста, тянущийся до самой воды.

– А вы мне не верили! – Авдюшин ехидно засмеялся.

Конец июля 1868 г. Тверская губерния

– Как там вас? Маша? Мария? Очнитесь! Немедленно очнитесь. – Глафира потихоньку приходила в себя, ведь Матильда Львовна безжалостно лупила по ее щекам. – Мария, вы больны? Что за припадки? – кричала госпожа Метинская.

Глаша с трудом села на прибрежный песок, приложила холодные пальцы к вискам, чтобы хоть немного успокоить барабанный бой в висках, и вместо ответа просто указала направление в пугающие камыши, возле которых бесновалась с яростным лаем болонка Клеопатра.

– Да что там такое?! – удивилась Метинская.

– Матильда Львовна, не ходите туда, нужно исправника вызывать, вам лучше не смотреть. – Глаша схватила барыню за руку.

Та немного опешила от такого нахальства, но, встряхнув белокурыми кудрями, встала и направилась к камышам.

С тропинки, откуда они пришли, в этот момент послышался шум и крики, и на поляну выскочил молодой человек с зажатым под мышкой мольбертом и подрамником в холщовом мешке.

– Что за шум такой? – осведомился он у группы людей, застывших в нелепых позах на берегу.

– Да тут со служанкой плохо стало, там возле озера что-то странное такое… – пыталась объяснить Матильда и, близоруко прищурившись, спросила у подошедшего: – А вы, собственно говоря, кто таков будете?

– Я Жан Мануа, художник, гощу пару недель в поместье в Вишневке у Якова Борисовича и его семьи.

– А я Матильда Львовна, в гостях в Опалихе, – ответила Метинская, внимательно разглядывая молодого загорелого красавца.

– А вот и Петя. – Жан пожал руку притихшему подростку. – Петр, вы меня помните? Мы с вами на прошлой неделе встречались у госпожи Яновской.

Петя неопределенно хмыкнул, но руку пожал.

– Доброе утро, Жан.

– Не знаю, доброе ли, – подала голос Глафира.

– Хорошо, посмотрим. – Жан положил на песок подрамник и медленно приблизился к воде, раздвинул заросли камыша, спугнув при этом лающую Клепу, пару минут молча смотрел на то, что до сих пор покоилось на волнах, а потом бледный и взволнованный повернулся к ним:

– Дамы и господа, вам нужно немедленно вернуться в Опалиху и немедленно послать за исправником Сиропским.