Перстень русского дракона

Представляете, ко мне уже неделю ходит бабулька, которая рассказывает о своем странном соседе, который ворует у нее из почтового ящика газету «Научная жизнь»! И эта бабулька Кузнецова меня уже преследует, заставляет проверить этого несчастного! – рассмеялся Куликов.

– А что, сейчас до сих пор газеты и журналы по почтовым ящикам рассылают? – удивилась девушка.

– Эх, Татьяна, мы с вами дети прогресса, поколение Икс, живую газету в глаза не видели, все в интернете читаем и смотрим, а бабулька специально какую-то суперважную «Научную жизнь» выписывает до сих пор, а сосед такой-сякой ее ворует! – захихикал следователь.

– Надеюсь, все вокзалы перекрыли и в аэропорты сообщили! Нельзя, чтобы такой злоумышленник скрылся от правосудия! – захихикала Таня.

– Конечно, уже в Интерпол позвонил! – серьезно заявил Иван.

Леонидова представила себе такую комичную ситуацию и решила поддержать парня:

– Да, весело у вас. А все-таки, куда мы едем?

– К тому, кто больше всех знает про вашего Бросню.

Таня отрицательно покачала головой.

– Нет, не припоминаю.

– Местный энтузиаст, собирается открыть в Выползове музей, посвященный Бросне. Тоже приехал из столицы, нашел спонсоров, лавры Несси покою не дают. Собирается деньги делать на местной знаменитости – не всякий регион может похвастаться доисторическим реликтовым монстром. А вот мы практически и приехали. – Иван лихо припарковался у деревянного покосившегося забора.

У калитки небольшого домика с незамысловатой вывеской «В гостях у Бросни» стоял высокий сутулый мужичок в стильных дорогих очках и резиновых сапогах на босу ногу.

– Добрый день, капитан Куликов? Это вы мне звонили? – немного картавя, спросил Авдюшин.

Куликов в ответ сурово кивнул и представил Таню:

– Да, это я. Добрый день, а это моя помощница Татьяна Леонидова.

Таня придала своему лицу самое серьезное выражение и вслед за хозяином вошла в мини-музей, где прямо у входа нос к носу столкнулась с монстром из глубин.

Огромный двухметровый дракон почему-то темно-синего цвета, изготовленный из фольги и надутый гелием, покачивался, как большущий воздушный шарик, прикрепленный к перилам лестницы на второй этаж.

– А это наша гордость – смотрите, какой красавец! – хвастливо указал на него пальцем Авдюшин.

У него была легкая картавость, и слова «гордость» и «красавец» звучали на французский манер с легким грассированием.

– Да уж, красавец! – оценил Иван.