Одна неделя в Рио

Я знаю, где можно достать лучшие билеты на парад… Мы с вами увидим абсолютно все!

Губы Линды сомкнулись в узкую прямую линию, в глазах заклубились грозовые тучи. Майку внезапно захотелось выпрямить спину и проверить, хорошо ли застегнута его рубашка. Линда Кромвелл в один миг перестала казаться юной и привлекательной. Перед ним была женщина-гром, женщина-сталь, женщина-лед.

– Простите меня, мистер Стравински, но я не смогу уделить вам больше ни минуты. Ни здесь, ни в Бразилии, ни где бы то ни было.

С этими словами Линда развернула «Уолл-стрит джорнал» на странице, которую все время придерживала пальцем, и как ни в чем не бывало принялась за чтение.

Майк досадливо крякнул, пригладил волосы, открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь едкое и оскорбительное, но передумал. Он будто воочию увидел ледяную стену вокруг Линды, от которой любое ядовитое словцо отскочит словно резиновый мячик. Этой женщине действительно не было до него никакого дела. Она отмахнулась от него как от назойливой мухи и вернулась к своим заботам.

Майк поднялся несолоно хлебавши, оглядел полусонных пассажиров, убедился, что никто не заметил его позорного поражения, и отошел в угол к кофейным автоматам. Деловая женщина, тьфу. Идиотка, ничего не смыслящая в жизни. Пусть сама развлекается в Рио. Он без труда найдет себе красотку посговорчивее. Там такие, как эта бледная крыса с темными кругами под глазами, встречаются на каждом шагу и никому не нужны.

Однако в этом Майк Стравински ошибался.

В свои тридцать два года Линда была самым высокооплачиваемым кризисным менеджером Нью-Йорка, и слава о ней летела впереди нее. Благодаря ее усилиям несколько крупных известных компаний были спасены от банкротства, еще для нескольких она разработала бизнес-планы, которые позволили тем выйти в первый эшелон производственных корпораций США.

Список ее достижений впечатлял любого, кто хоть что-то понимал в корпоративной жизни Америки. У Линды Кромвелл было сверхъестественное чутье во всем, что касалось бизнеса. Если бы она родилась в начале двадцатого века и была мужчиной, то вполне бы могла сколотить баснословное состояние в духе Ротшильдов или Вандербильтов и стать настоящей легендой.