По краю страсти

Наверняка адвокат уже сообщил ему о моем заявлении на развод и сейчас он будет всеми силами заливать в уши, как сильно он меня любит. Что он оступился. Он сожалеет, и вообще он всегда любил только меня.

Чушь собачья!

Эрик всегда любил только себя и свою неотразимость!

Не знаю, как я вообще согласилась выйти за него замуж. Наверно, роль сыграла моя молодость и наивность. И его профессиональная способность пудрить мозги и пускать пыль в глаза.

Выходя за него замуж, я искренне верила, что это раз и навсегда.

Я любила Эрика. Но он растоптал эту любовь. Наверно, уже после его первой измены, которую я по своей самой огромной глупости простила ему, я начала осознавать, что внутри меня что-то надломилось. Но тщательно пыталась закрывать на это глаза, живя призрачной надеждой, что он действительно искренне раскаялся и больше этого не повторится.

Я не уяснила тогда одной важной вещи, что если мужчина изменил хоть один раз, он сделает это снова.

Так оно и вышло. После моего незапланированного ночного возвращения из Нью-Йорка, где я была в рабочей командировке, я и застукала Эрика.

Если в первый раз я не видела самой измены, а случайно заметила интимное сообщение, пришедшее на его телефон от какой-то женщины. То здесь все происходило на моих глазах.

Помню, как от увиденного меня чуть не стошнило прямо на пол. Я не стала кричать или крушить все вокруг, хоть мне этого очень хотелось. Я просто включила свет, и парочка резко остановилась, уставившись на меня испуганными глазами.

Я молча вышла в коридор и, пока Эрик пытался что-то говорить, на ходу натягивая штаны на все еще эрегированный член, забрала неразобранный чемодан и ушла, громко хлопнув дверью.

***

– Куда это ты намылилась, сестренка? – в дверном проеме моей комнаты возникает непутевый младший братец, наблюдая, как я перебираю вешалки, пытаясь выбрать, что одеть в клуб.

– На встречу с Мерил и Элизабет.

– Лиз вернулась? – заходит в комнату и, как всегда, бесцеремонно заваливается на мою кровать.

– Вернулась, – достаю красное облегающее платье на тонких бретельках длиной до середины бедра, которое я одевала всего раз в своей жизни, когда мы провожали Элизабет в Париж.

– Мама сказала ты все-таки подала на развод.

– Да. Я это сделала, Джейк. Ты что-то имеешь против? – поворачиваюсь к нему.

– Нет, – пожимает плечами. – Я бы еще дал в рожу твоему муженьку для должного эффекта.

– Не думаю, что это помогло бы.

– Ну, значит, оторвал бы ему член.