Только твоя

Судорожно отпихиваю мысль о том, что меня ждёт ночь и перспектива в дальнейшем рожать детей от нелюбимого.

Руки дрогнули, и красивая подарочная коробочка упала к ногам, оглушая глухим звуком удара о паркет.

– Азалия, -в дверном проёме мама, смотрит обеспокоенно, но не спрашивает, – пойдём, больше тянуть нельзя.

Бросаю на себя последний взгляд, продолжая молить лишь о том, чтобы не упасть в обморок, когда он подойдёт поздравлять, когда пожелает счастья с собственным братом, дай мне сил выдержать и не умереть.

Прошу тебя. Потому что сама я уже не могу. Меня скручивает только от мысли, что он может быть рад тому, что я отдана кому-то, пусть и его кровному брату. Отчаянно хочется, чтобы он сам разорвал этот круг, чтобы раз и я свободна от гнетущих обязательств.

А ещё… эти бесконечные мысли о том, что в его жизни есть женщины, возможно, он кого-то любит. Просто любит и всё. Как мне смотреть на это? А ведь он будет совсем рядом. Хмыкаю про себя, конечно, куда уж ближе, я жена его брата.

Теплая ладонь касается моего плеча.

Мама. Вырывает из тисков мыслей.

– Не бойся, все девушки проходят через это.

Скромно опускаю взгляд в пол. Мамочка, страшно ни это.

Ох мама… боюсь я совсем не этого, я бы не боялась вовсе, если бы это был он, но это не он!

Сердце в кровь. Это не просто боль, это агония. Она сжирает меня изнутри, уродует, сгибает подчиняя чужой воле.

Приходится сцепить пальцы намертво, чтобы не сорваться через весь коридор и не вбежать к отцу в кабинет, упасть на колени и рыдать.

Просто рыдать. Папа меня любит, я же ему дочь, но…

Традиционная кавказская свадьба. Женщины отдельно от мужчин, я встречусь с мужем на пороге дома, к счастью, не его… А пока…

Мне подкладывают сладости.

Девушки одобрительно кивают, игнорируя старших женщин. Заверяют, что ничего страшного нет в том, что я немного поем. По устоям я должна скромно смотреть в пол, улыбаться и практически ничего не съесть. А ещё слушать! Бесконечно слушать наставления мудрых и замужних женщин, чтобы, войдя в брак не опозорила свой род, чтобы хранила очаг и была мудрой женой.

Как же это невыносимо… Отчаяние. Холодеют ладони. Я хочу рыдать, выть, царапать руки и выдернуть все шпильки из причёски. Но, вместо этого веду себя так чтобы мама гордилась.

Сама же мама вышла замуж, как и я. Отец – сказал, она пошла. Вот и я повторила её путь. Так страшно, ведь и не скажешь правды маме, потому что она испугается, а я не хочу этого. Сама отчаянно боюсь.