Точка после «ять»

Она осмотрелась и, сделав вид, что не заметила меня, бросилась к хозяйке дома:

– Надежда Кирилловна, здравствуйте! Ничего, что я без приглашения? Как вы себя чувствуете? Надеюсь, вам удалось сегодня хоть чуть-чуть сомкнуть глаза? А я все беспокоюсь! Дай, думаю, навещу подругу с маменькой! Ах, вот и Маша уже чашки несет! Не беспокойтесь обо мне, я сама управлюсь, – говоря это, незнакомка успела обежать вокруг стола, обнять Надежду Кирилловну, чмокнуть Аглаю в щеку и занять свободное место за столом.

Ударил раскатистый гром, и частые капли дождя забарабанили по крыше и стеклам окон.

Я с любопытством разглядывал нежданную гостью. Она была так идеально одета и причесана, что это не могло не привлекать внимания: как говорят у нас, перышко к перышку! Мягкое, округлое лицо делало ее внешность почти ангельской, но хитрый прищур глаз и уверенность в каждом движении выдавали непростой и далеко не ангельский характер. Меж тем, наливая себе чай, она продолжала делать вид, что меня здесь нет.

– Познакомься, Липочка, с нашим дорогим сродственником, – Надежда Кирилловна представила меня девушке, а потом обернулась ко мне, – наша соседка и моя крестница, Олимпиада Андреевна Егорова.

Затем тетушка отодвинула от себя чашку и поднялась с места.

– Извините меня, но я вынуждена вас оставить. Ужасная мигрень… Михаил Иванович, я жду вас завтра к обеду! Я чувствую себя ответственной за вас перед Анной Устиновной, вашей матушкой, и потому двери моего дома всегда для вас открыты, – с этими словами хозяйка дома степенно удалилась.

После ухода Надежды Кирилловны разговор пошел куда веселее. Пусть Аглая не стала более разговорчивой, Олимпиада, или Липочка, как ее здесь звали, щебетала без остановки обо всем, что произошло в последние пару дней у множества людей, которых я никогда не имел чести знать. Но все же я был ей благодарен: она привнесла собою в наше мрачное застолье дух жизни, лета и тепла, и мы с Аглаей, сами того не заметив, немного оттаяли, заразившись Липочкиным озорным весельем.

Мы даже прощали ей не всегда смешные и порой грубоватые образы и шутки: нам, казалось, очень хотелось выбраться из царившей в этом доме траурной тени, а наша юная Ариадна, нитью своей беседы выводящая нас из лабиринта черных платьев и завешенных темной тканью зеркал, была так мила, что мы просто обязаны были следовать за ней неотступно.

За окном лил дождь, а мы все разговаривали и пересмеивались.