Точка после «ять»

А я так даже рад, что до занятий в университете дело не дошло.

– Что, не сдали вступительные экзамены? – усмехнулся студент.

– Почему не сдал? – с некоторой обидой ответил наш собеседник. – Просто не успел.

– Что не успели?

– Пройти их не успел, экзамены эти. Протекция, которую сулили для меня отцу, после его смерти куда-то испарилась, а я даже не знал, к кому с этим потом обращаться, ибо отец был в силу своего занятия довольно скрытен. Но я и не тужу об том.

– Как я вас понимаю, – поддакнул Данилевский.

– Вот как? Вас тоже взяли в шоры? – воскликнул хозяин.

– Да… – пригорюнился мой приятель.

– Ну, вот! – развел руками Хаймович. – Вот дала бы отцу моя учеба в университете возможность жить именно здесь, в Москве, а не в Гомеле или в Житомире, и что с того? Благосостояния – фьють… Ай, какое благосостояние может быть у простой честной семьи с шестью детьми!

Мы в ответ усмехнулись и пожали плечами.

Хозяин лавки деловито щелкнул крышкой часов:

– Вещица ваша хороша, поэтому я охотно предлагаю вам за нее двадцать рублей!

Я не поверил своим ушам:

– Сколько, простите?

– Двадцать целковых. Поверьте, это очень хорошая цена!

– Что?! – я задохнулся от изумления. – Да эти часы были куплены за цену раз в десять выше!

– Что же я могу поделать, если в них немало изъянов: царапинки на крышке и стекле, потертости, да и надпись сильно снижает их цену.

– Они в отличном состоянии, – перебил я заимодавца, потянувшись за часами. Мне стало не на шутку обидно, ибо свой брегет я очень берег.

– Ну, хорошо! – Хаймович перехватил часы из одной руки в другую и прижал к себе. – Только ради вас я готов уступить и дать вам за них двадцать пять! Пусть это и выйдет мне в убыток.

– Нет, не устроит! – я был вне себя от возмущения.

– Извините нас, – с натянутой улыбкой встрял в переговоры Данилевский, – мне надо сказать этому господину пару слов. Мы к вам непременно еще зайдем.

Он выхватил из рук Хаймовича мой брегет и за рукав увлек меня к выходу.