Предсвадебные хлопоты. Яблоко раздора

Как же хочется вновь принять важный вид, облачиться в парадные одежды – только не идет никто, не торопится в гости – себе дороже – решили обитатели Олимпа, и теперь обходят стороной шикарную резиденцию своего правителя.

– Собрать бы всех вместе, как прежде… – мечтает Зевс. – Устроить настоящий пир, да напоить всех допьяна, и пусть танцуют, пусть песни орут – эх… Вообщем, хочу, что называется, повеселиться всласть, как бывало прежде…

– А что тебе мешает? Прикажи – сразу все сбегутся как миленькие

– Не хочу приказывать.

Хочу, чтоб сами все пришли. По доброй воле – понимаешь?

– Да какая разница?

– Разница большая. Одно дело из-под палки всех собирать, с кислыми лицами ведь явятся, настроение испортят, да еще капризничать начнут, то не так, это не эдак. Только испортят весь обед. И совсем другое, когда с желанием, с настроением все делается. Будто на свадьбе. Вот был бы пир так пир… – мечтательно протянул Зевс.

– Так что голову напрасно ломать? – уже заинтересованно спросила Гера.

Она сама была не прочь погулять на подобном торжестве – Свадьбу и устрой. Давно у нас не было свадеб. А девиц-то незамужних – полный Олимп.

– А что? Неплохая мысль. Не ожидал от тебя. – честно признался Зевс, предупреждая протесты строптивой жены примирительной улыбкой. – Ты права. Накроем столы, пригласим всех, подарки, кольца, шампанское… то есть я хотел сказать нектар с амброзией… Устроим свадьбу, да такую, что свет еще не видывал. Выдадим замуж сразу всех…

– Всех сразу не надо.

 – Гере пришлось сдерживать разгулявшееся воображение мужа. – Давай по одной.

– Точно. Ты опять права, дорогая. Чтоб я без тебя делал? Так с кого начнем? Может быть, с дочки моей любимой, с Афины? – серые, чуть на выкате, глаза великого бога зажглись добрым огоньком при одном лишь имени дорогой дочери – такой мудрой и благоразумной – не то, что некоторые….

– Боюсь, не согласится твоя Афина. – возразила Гера – Ты, конечно, можешь обижаться сколько угодно, но сам хотя бы раз посмотри правде в глаза – она же носится со своей девственностью, как с писаной торбой.

К ней уже давно никто подойти даже не пытается.

– Неужели? – недоверчивая нотка прозвучала в голосе Зевса.

– А ты думал. Афина никак не поймет, что женщина ценна в том числе и детьми, а не только подвигами в сраженьях. Она же всех мужиков от себя отогнала. Да так, что ни у кого больше нет желания без толку ухаживать за ней.

– Не оскорбляй мою дочь. – начал заводиться Зевс.