Не уходи

Мы бы продвигались медленнее, но обстоятельства сложились так, что ей негде жить.

– Почему она не может жить дома?

Я затаила дыхание.

Сейчас он ей расскажет, и она под белы рученьки отправит меня в детдом.

– То, что я тебе сейчас расскажу, должно остаться строго между нами, мам. Я не шучу.

Наступила секундная тишина, по-видимому, она кивнула.

– Ее родители избивали ее. Мам, я никогда не видел настолько избитого человека. На ней не было живого места. Отец ударил ее пряжкой от ремня за бутылку пива.

Его мама вздохнула, и на этой ноте я решила появиться в комнате.

– Здравствуйте…

Его мама окинула меня пристальным взглядом, и я невольно съежилась.

– Здравствуй. Зови меня тетя Даша.

– Я Диана. Я не создам проблем, обещаю. Только не сообщайте в соц. службы. Я найду вторую работу и сразу же съеду, как будто меня здесь и не было.

– Я тоже пойду работать, – сказал Саша.

– Так, – прервала нас тетя Даша, – успокоились оба. То, что вы хотите работать и помогать мне, это похвально, но это не должно мешать учебе, – она указала на нас пальцем. – Вы оба доучитесь и поступите в универ, ясно?

Мы кивнули.

– Ну, а что касаемо твоего переезда от нас, – продолжила она, – то я против. Лучше, если вы, будете у меня под присмотром. Уж как-нибудь прокормлю двоих детей. Слава Богу Саша не привел парня в дом, потому что еще одного такого обжору как он я бы точно не потянула.

Ох, если бы она только знала, что последние годы я питаюсь в основном хлебом и водой.

– Значит, решили, – потер Саша ладони друг об друга. – Кстати, что по еде? Я голоден.

Его мама закатила глаза.

– Кто бы сомневался. Плов на плите. Идите, ешьте.

Саша повел меня на кухню.

В их квартире был неплохой ремонт. И пахло едой, а не алкоголем и сигаретным дымом. Здесь было… спокойно.

– А где твой отец? – спросила я, садясь на табуретку и поднимая одну ногу.

Саша помрачнел.

– Он бросил нас до моего рождения.

– Оу. Мне жаль.

– А мне нет. Это его потеря не наша.

Хоть он и говорил так, но было видно, что уход отца его задевает. Саша наложил кучу еды в свою тарелку, и у меня глаза на лоб полезли.

– Ты все это съешь?

Он недоумевающе посмотрел на свою тарелку.

– Да-а, – протяжно ответил он.

– Ужас.