Ты мне друг?

Блин, мама меня убьет.

Как можно скорее я слезла вниз и начала звать его.

– Марк, Марк. Ответь, – молила я.

У его рта была кровь, на переносице тоже кровила ссадина. Разбитые очки лежали рядом. Глаза были закрыты, но он стонал, что говорило о том, что он не спит.

Я рухнула на колени рядом с ним и потрясла его за плечи.

– Марк, да проснись же ты! С тобой все в порядке? Скажи, что ты в порядке. Наши мамы меня убьют.

– Хватит меня трясти, – хныкал он, хватаясь за свою правую руку.

– Открой глаза, – попросила я.

Он послушался и распахнул свои шоколадные глаза. Было странно видеть его без очков. Я даже как-то и не обращала внимания на их цвет до этого момента.

– Вот так, – похвалила я. – Встать сможешь?

Он кивнул и слабо улыбнулся, из-за чего я увидела щель между зубов в верхнем ряду, которой 5 минут назад не было.

Блин, он выбил зуб.

Я помогла ему подняться и, перекинув, его здоровую руку на мою шею, потащила его к себе домой.

– Боже, Лина, о чем ты думала? – негодовала мама, когда чуть позже мы сидели вместе семьей Ковалевых на скамейке в больнице. – Марк мог убиться. Я разочарована в тебе. Ты наказана.

Я виновато опустила голову. Слезы предательски побежали из глаз.

– Маш, ну, будет тебе. Они же дети, – заступилась тетя Юля, покачав головой. Из-за короткой стрижки ее темные волосы попали ей в рот, поэтому она заправила их за уши. – Марк сказал, что это он потащил Лину на гаражи.

– Ну да, как же, – фыркнула мама. – В жизни не поверю, что тихий и спокойный Марк придумал эту безумную идею.

– Мне захотелось попробовать, – робко вклинился Марк. – Извините. Не наказывайте Лину. С кем же я буду тогда играть?

Он посмотрел на нее умоляющими глазами кота из мультика «Шрек 2», который мы недавно смотрели на кассете, и мама сменила гнев на милость.

– Ладно, Лина не наказана, – она прищурилась и ткнула пальцем мне в лицо.

Когда мы после осмотра возвращались к машине, я немного замедлилась, чтобы подстроиться под темп Марка.

– Спасибо, – тихо сказала я, сжимая ладошку его не загипсованной руки.

Он улыбнулся своей теперь уже беззубой улыбкой и ответил:

– Я же твой друг.

Да, он мой лучший друг.

И шрам на его переносице всегда будет напоминать мне о том, на что он согласился из-за меня.