Ты мне друг?

– Все будет хорошо, – заверил я ее и обнял, утешающе потирая ее спину.

– Уверяю тебя, Маша, все, что они могли натворить, они уже натворили здесь при нас, – успокоила моя мама.

Я бы не был так уверен, ма.

Впрочем, я не стал их разуверять.

– Ну, все, долгие проводы – лишние слезы, – сказал мой папа, оттесняя женщин подальше от меня. – Детям пора.

Они обе снова подошли и по очереди обняли нас с Линой. Дядя Леша тоже подошел к нам и крепко обнял на прощание меня и свою дочь. Мой отец обнял Лину, но со мной ограничился лишь рукопожатием, а затем подошел к маме и прижал ее к себе.

Его темные с проседью волосы были зачесаны назад, очки для зрения низко сидели на носу, а дорогой костюм сидел на нем как влитой. Я ненавидел его официоз. Всегда напомаженный, всегда собранный.

Хорошо, что теперь я буду видеть этот образ крайне редко.

Я закинул свою спортивную сумку на плечо, взял огромный чемодан Лины и покатил его в сторону стойки регистрации. Лина шла за мной следом.

Когда багаж забрали и отдали билеты, мы в последний раз обернулись на родителей.

Мамы плакали, но, натянув улыбки, помахали нам руками. Мы помахали в ответ и, развернувшись, зашли в зону ожидания.

– Еще не жалеешь, что согласился переехать со мной? – спросила Лина.

Я обнял ее за плечо и ответил:

– Пока нет, но не заставляй меня пожалеть об этом, Ли. Я больше не переживу поток твоих идей.

Она напряглась от моей близости. Не так давно в наших отношениях что-то поменялось. Я не совсем понимал почему, но чувствовал какую-то неловкость от нее, когда врывался в ее пространство.

Раньше я без проблем мог обнять ее, поцеловать в голову или сказать, что люблю. Сейчас она стала держать дистанцию во всех смыслах. Мы все также общались, веселились, но что-то определенно изменилось. И меня бесило незнание, что именно.

Через полчаса объявили посадку, и мы заняли наши места в самолете.

– Как представлю, что нам придется лететь 7 часов, то хочется заплакать, – пожаловалась Лина.

– Это ты придумала туда переехать, – напомнил я.

– Знаю, – буркнула она и поежилась. – Черт, почему тут такой дубак?

Я оглядел ее майку и короткие шорты, а затем свои джинсы и футболку.

– Может потому, что стоило одеться не как на пляж?

– На улице было жарко, ясно? Мне нужно было напялить на себя джинсы и кофту в 30градусную погоду?

– У тебя пмс что ли, Брусничка? Чего ты такая дерганная?

Она прикусила щеку с внутренней стороны, а затем призналась.

– Я боюсь летать.