Ты мне друг?

Без обид, но ты не сможешь нарисовать что-то сложнее цветика-семицветика, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь.

– Спасибо за вотум доверия, придурок. И прощай, мы больше не друзья, – фыркнула я и попыталась встать, но он остановил меня, обхватив мою руку.

– Блядь, Лина, хоть раз подумай рационально. Как ты собираешься поступать, если никогда этим не занималась? Я уж молчу о своей специальности. Нужно посмотреть сколько заявлений уже подано, сколько всего бюджетных мест. И вообще, как наши семьи и друзья? Ты предлагаешь все и всех бросить и уехать?

– Не будь ребенком, – раздраженно сказала я.

 – Миллионы студентов по всему миру переезжают в другие города и даже страны, поступая в университеты. Не мы первые, не мы последние. А насчет поступления, я все узнала. Мне нужно будет сдать внутренние экзамены по композиции и изобразительному искусству. Я пройду какие-нибудь курсы и сдам экзамены. Русский и литература у меня уже сданы.

– Мне нужно время, чтобы подумать, – ответил он.

– Марк, ну, пожалуйста, – ныла я. – Это будет так здорово. Мы будем жить вместе. Без родителей. Предоставлены сами себе. Это же такой кайф.

– Мне все равно нужно больше узнать об этом университете. Я не могу просто так взять и сорваться фиг пойми куда, – не отступал Марк.

– Ладно. Но я уже подала заявку от твоего имени. Если что, ищи себя в списках.

– ЛИНА!

Да, знаю, очень самоуверенно с моей стороны. Но он же не предаст наш негласный дружеский кодекс и не бросит меня одну в чужом городе.

Или бросит?

***

Марк взял 3 дня на раздумья. 3 долгих дня. А потом нарисовался на моем пороге с мрачным лицом.

– Что-то мне уже не нравится твое лицо. Я так понимаю, ты пришел мне отказать, – сказала я, пропуская его в квартиру и закрывая за ним дверь.

Он сбросил кроссовки и направился в мою комнату.

– Родители дома?

– Нет.

– Хорошо, – вздохнул он и рухнул на мою кровать, от чего его свободная синяя футболка задралась, оголяя дорожку из волос на животе и пару кубиков пресса.

За последние годы он стал таким взрослым. Высоким, мощным и, надо признать, красивым. Марк превратился из пускающего пузыри из соплей малыша во взрослого молодого мужчину. Большую часть времени я гнала от себя мысли о том, что он стал таким манящим кексиком. Но иногда было трудно игнорировать его сексуальность. Как, например, сейчас.

Я уперлась задницей в стол и отвернулась к окну.