Долго и счастливо

– Что ты задумал?

Он невинно пожал плечами и, расположив руки по обе стороны от моей головы, тихо выдохнул:

– С чего ты взяла, что я что-то задумал?

Его губы были в миллиметрах от моих.

– С того, что я знаю тебя. Я вижу твой взгляд.

Кир намотал прядь моих волос на свой палец и поднес к своему лицу.

– Обожаю твой шампунь.

Я выдернула свои волосы из его захвата и нахмурилась. Он терпеть не мог, когда я в плохом настроении и сразу же старался это исправить.

Да, я схитрила. Не зря же с малых лет отец называл меня Лисенком.

Он увидел морщинки на моем лбу и тоже нахмурился.

– Ты расстроена?

– Ты уходишь от ответа. Мне это не нравится.

Кир вздохнул и, оперевшись на одну руку, полез второй под мою домашнюю безразмерную футболку. Его теплые пальцы нежно скользнули по моей коже от живота к нижней части груди, а губы коснулись шеи, разжигая огонек возбуждения. Одним движением и поцелуем он почти заставил меня забыться. Почти.

– Ты очень хорош в этом. Но уже не такой впечатляющий, как в начале наших отношений.

Кир отстранился и посмотрел на меня.

– Ладно. Я хочу еще ребенка.

Я так опешила от шока, что даже не знала, что на это ответить. Кир, конечно же, расценил это как сигнал к действию.

Его губы накрыли мои, а рука под футболкой продолжила свой путь.

– Подожди-подожди, – остановила его я, убирая шаловливую руку из-под футболки. – Кир, я больше не хочу детей. Мне достаточно наших сыновей.

Мой муж скатился с меня на бок, уперев голову в руку.

– Черт. Я подозревал это, когда после рождения Жени ты сказала «больше никаких детей». Но я не думал, что ты была серьезна.

Я села на кровати и обернулась на Кира.

– О, я была предельно серьезна. Наш 4х-килограммовый сын чуть не разорвал меня пополам. Я больше на это не подпишусь. Не говоря уже о том, что схватки – это чертовски больно.

Кир решил занять другую позицию. Обольститель ушел со сцены и вышел клянчащий мужчина-ребенок.

– Милая, ну разве ты не хочешь лапочку дочку? Маленькую миленькую девочку с рыжими косичками, а? Пожалуйста? – он сложил руки в мольбе.

Я покачала головой.

– Ты так говоришь, как будто это как за хлебом сходить.

– Я понимаю, что вынашивать и рожать – это тяжело. Но дети – это ведь прекрасно. Давай в самый последний раз в роддом и все, – уговаривал он.

Мы не придем к единому решению в этом вопросе.

Разочарованная, я встала с кровати.

– Этот разговор окончен.