Проклятые замки

– Дай мальчику поразвлечься; он еще молод, не то, что мы, – вновь засмеялась хозяйка. – Бранка, мы прождали восемнадцать лет, а теперь ты не можешь подождать пару месяцев?

– Иногда мне кажется, что Марек зря там оказался.

– Погоди, не сам он оказался – а Роберт его пригласил. Где это видано? Пока мы столько времени ломали голову, как использовать юность, красоту и талант Марека – больше у этого гаденыша ничего нет – сын Лишек сам нашел ему применение! Ты понимаешь, что собственными руками Роберт вершит судьбу рода Лишек? Его любопытство – проклятье для них и козырь для нас.

– Не верю, – грубо ответила та, – судьба уже сыграла с нами злую шутку.

– И потом подарила небывалую возможность – отомстить обидчикам. Счастье нам дарит судьба, но за нашими неудачами всегда стоит тот, кому они пришлись на руку.

– Что мы будем делать дальше?

– Роберт хочет встречи с тобой? Отлично.

– Хорошо, – немного помялась Бранка. – А что будем делать с болтуном Стефаном?

– Как всегда. Длинный язык – короткая жизнь.

Бранка злорадно хмыкнула. Она все еще вытирала краешком рукава ладонь, которую нечаянно потрогал мальчик.

На следующее утро мать Стефана обнаружила, что сын пропал.

Еще вечером он ложился спать дома, но утром его уже нигде не было, словно какая-то нечистая сила вытащила парня через окно. Пока крестьяне занимались поисками мальчика, Бранка уже не спеша нарисовалась в поселении, как всегда, сложив ладонь к ладони и немного переплетая пальцы с длинными ногтями между собой. Привычное всем темно-бордовое платье с висящими рукавами немного волочилось по земле, а серебристые волосы были высоко подняты на затылке, только несколько крупных локонов падали на плечо.

– Что происходит? Почему не работаем, а занимаемся ерундой? – громко крикнула она, оглядев народ.

Женщина, с которой они разговаривали вечером, подбежала к ней.

– Бранка, госпожа, мой сын, Стефан, он пропал! – жалобно застонала она.

Бранка скривилась, видя, как рыдает мать, оплакивая сына. Она знала, что крестьянка больше не встретит его живым.

– И? – ее голос прозвучал равнодушно.

Та в ужасе отступила на шаг.