Гибель короля

– Страх не поможет, – сказал король и порезал ей ножом запястье.

Куртизанка вскрикнула. Кровь стекла по ладони и закапала на пол. Вальтэриан широко улыбнулся и сделал ещё надрез.

– Не надо, пожалуйста, – просила девушка.

– Как банально! – взбесился король. – Все жертвы говорят одинаково. Боятся боли, а не стыда. Как дворовые шавки. Я чую ваш страх и становлюсь монстром. Сами провоцируете! Ваш испуг заводит и одновременно раздражает!

Вальтэриан кинул куртизанку на кровать, сел сверху и наотмашь ударил её по лицу.

Она попыталась вырваться. Из сломанного носа фонтаном брызнула кровь. Король размазал её, схватил ножницы и стал вырезать на теле девушки свои инициалы, точно клеймил. Буквы получались ровные и красивые в обрамлении крови на белой коже.

Вальтэриан рассмеялся. Убийство он считал частью искусства, а убийц – кем-то вроде художников, поэтов и музыкантов. Ему нравилось превращать жертв в произведения, используя их тело в качестве мольберта, а кровь – как краски.

Даже в пытках король видел нечто прекрасное. Конвульсии, в которых билась жертва, напоминали ему танец.

Куртизанка, выгибаясь от боли после каждого пореза, истошно кричала. Капилляры в её глазах лопались и кровоточили. Она не замечала этого, мечтая об освобождении из лап коронованного зверя.

– Отпустите! – молила девушка, не переставая.

– Сама виновата, – равнодушно сказал Вальтэриан. – Ты – куртизанка. Вы созданы, чтобы вас использовали, как вздумается.

Мне противно с тобой спать, а убивать тебя – нет. Терпи. Для большего ты не годишься.

Король захлёбывался словами, ощущая наслаждение, окутывающее сладостным потоком. От перенапряжения покалывали кончики пальцев. Хотелось писать стихи, крушить стены, запускать ледяные иглы в советников, делать всё, что раньше не позволяли титул и совесть. Чужая жизнь угасала в его руках, зато собственная разгоралась с новой силой. Она разлилась огнём по холодным венам, согревая кровь. Вальтэриан дышал полной грудью, чувствуя себя сильным, свободным, живым.

Куртизанка кашляла кровью. Боль от синяков и порезов сковывала тело сильнее цепей.

– Четыре Стихии, спрячьте невинных овец от этого волка! – простонала она и умерла.

Король ухмыльнулся: «Куртизанка взывает к духам, надо же! Интересно, когда продавала тело, она думала о них? Нет. Страх смерти и потрёпанная шкура заставили уверовать. Лицемерная тварь. Одной меньше, одной больше.