Досье генерала Готтберга

– Лирика, значит, требуется! Так у нас главное политуправление считает, – Хрущев даже закашлялся от возмущения, – а ты погляди, Катерина Алексеевна, что вокруг творится. Какая лирика? Бой ни на минуту не стихает.

– А ты собрания не собирай, это уж точно не к месту, я тебе говорю, перепиши стихотвореньице да пусти по окопам, патефон заведи, как стихнет все, что трудно тебе? Человеку же моральную силу так же восстанавливать требуется, как и физическую. Для физической кормим мы его кашей с тушенкой, а для души что? Беседа об общем положении на фронтах не поможет.

– Ты, Катерина Алексеевна, все хорошо говоришь, теоретически, – возразил Хрущев. – Только я считаю все это ненужным совершенно расслаблением. Если бы ты побыла тут у нас подольше…

– А я и побуду, Никита, ты даже не сомневайся, я надолго приехала, и всем займусь лично. Чайком балуешься, Зеленин? – спросила она адъютанта и сдернула шапку. – Может, и меня угостишь?

– Обязательно, Катерина Алексеевна, – Зеленин пододвинул ей стул и, сняв с огня чайник, сунул его пожилому солдату:

– Макарыч, принеси воды.

– Садись, Никита, – Катерина Алексеевна придвинула Хрущеву толстый деревянный чурбак. – Сын-то твой здесь, в Сталинграде? – спросила она с участием.

– Да, у вокзала, – вздохнул тот, усаживаясь, – пятый день штурмуют.

Катерина Алексеевна качнула головой, наклонилась к огню. Лицо у нее было довольно молодое, с тонкими, словно выточенными чертами, но осунувшееся и серое от усталости.

Забыв, что скорее всего эта незнакомая женщина из главного политуправления выше ее по званию, Лиза смотрела на нее во все глаза. Она даже упустила из виду, что рассматривать незнакомого человека столь пристально – просто неприлично. Но Лиза была уверена, что встречалась с ней прежде, однако где, при каких обстоятельствах – не могла вспомнить.

Зеленин прибежал с чайником, ополоснул кружки, плеснул в них кипятку, бросил заварку.

– Вот прошу, угощайтесь, Катерина Алексеевна, – предложил он. Вдруг, взглянув на Лизу, вспомнил о ней: – Это, у меня из головы вылетело, – проговорил он слегка виновато. – Константин Константинович как узнал, что Родимцев вас прислал, ну, женщину, в смысле, сказал назад не отпускать, он сам к вашему генералу едет, с ним и отправитесь. А то еще подобьют на обратном пути. А так надежнее.