Фарфоровый бес

У Вязмитиновых две дочери уже замужем, третья на выданье, кому ж она нужна, пардон за прямоту… И помоложе хватает!

– И что, что было дальше? – заинтересованно спросил Четвертинский. – Мужчина тот исчез, или как?

– Как же, исчез! – хохотнул Бурцев. – В том-то вся и штука, что позовет мадам горничную – он исчезнет, а как одна останется – он опять появляется. Лежит себе на ее кровати под балдахином и улыбается нагло.

– Ну, так это вовсе, может быть, и не Новиков, – резонно заметил Денис. – С чего она взяла, что он Новиков.

Может, иной какой спирит. Может, мадам втайне сеансы спиритические посещала, так там к ней привязался какой поклонник из потустороннего мира?

– Мадам крайне религиозна, – наставительно заметил ему Бурцев. – Ни о каких гайстах или спиритах слыхом не слыхивала. Ходит на исповедь каждую неделю, причащается, как положено, на ночь Библию читает. А если что и происходит, чего она не понимает, так все это, по ее мнению, от сатаны. Вот она на следующий день батюшку в дом призвала, рассказала ему все, как произошло с ней.

Батюшка воду святую лил, молитву читал. Мадам уж успокоилась, мол, все, исчез гайст, больше не побеспокоит. А не тут-то было…

– Да ну!

– Вот-вот. Как опять ночь настанет, так снова мужик на кровати лежит и усмехается. На вторую ночь он даже заговорил с ней. «Ты, говорит, Агриппина Федоровна, прости меня. Но уж больно тоскливо мне в земле сырой лежать, позволь на твоей постельке понежиться». Мадам Вязмитинова прямо дара речи лишилась, как услышала его.

А он ее пальчиком манит, да продолжает: «Злые люди, жадные покалечили меня до смерти, извести возжелали. Пожалей меня, Агриппина Федоровна». Прямо молит, и слезы, текут из глаз.

– И что ж госпожа Вязмитинова? – осведомился Четвертинский озабоченно. – Неужто ответила ему?

– Как же она ответит, – упрекнул его Бурцев, – она же мысли не умеет так передавать, как он ей передал. Да и перепугалась она, в обморок грохнулась. Горничные набежали, насилу в чувство привели.

Так несчастная целых два дня после этого слова из себя выдавить не могла.

– Как же она в театр-то приехала? – усомнился Денис. – Не побоялась?

– Так, напротив, чтобы отвлечься, – ответил Бурцев. – А ночью никак по-иному теперь не засыпает, кроме как в присутствии служанки. Кровать повелела заменить вовсе и переставила ее в другую комнату. Вот как!

– Бурцев, что вы все ерунду мелете, – прервал их Каховский в возмущении.